Луиза ставит пустую чашку на стол, и долго льет в нее чай. Когда она наконец выпрямляется, я задерживаю дыхание. По ее щекам текут слезы.
— А от меня теперь что требуется?
Сглотнув, я мотаю головой.
— Ничего. Совсем ничего. Когда мне плохо, я всегда думаю о тебе, потому что привыкла считать тебя семьей… Прости меня… Если бы это было в моих силах, я бы никогда не посмотрела на Данила. Но чувствам не прикажешь, и я отчаянно с ними боролась… А ты будто назло просила его меня подвозить… Это было мучительно.
— Да, это моя ошибка, — глубоко вздохнув, Луиза вытирает слезы и смотрит на меня. Теперь в ее тоне сквозит вызов. — Надо было быть умнее и не пытаться заботится о тебе в ущерб собственным интересам. Но тогда я считала это своей обязанностью, потому что у тебя никого не было.
— Прости, пожалуйста… Тогда я оказалась между двух огней и так сильно запуталась… Я ведь не виновата, что когда-то мое сердце тоже выбрало Данила… Ты так все преподносила, будто для тебя он просто развлечение…
Сестра резко щурит глаза, совсем так как то делает Арсений.
— А я когда-то давала понять, что воспринимаю наши с ним отношения несерьезно?
— Нет… Я скорее про то, как вы стали встречаться.
— А это разве имеет какое-то значение?
Я мотаю головой, глядя себе на колени. Для чего я вообще завела об этом речь? Конечно, не имеет.
— А теперь представь, что мужчина, которого ты любишь, уходит к той, кого ты считала сестрой и подругой.
— Он не ушел. Дело было совершенно не во мне.
— А какое это имеет значение для меня в конечном итоге? — голос Луизы начинает дрожать, с головой выдавая ее переживания. — Есть боль и факт того, что ее причиной стали два близких мне человека.
— Я никогда…
— Ты ведь целовалась с Данилом? — продолжает атаку сестра. — Или ты думаешь, что я должна понять твое желание проверить, были ли у тебя к нему чувства? Кто-то наверное и сможет такое понять, но точно не я. Поэтому Арса я не могу ни в чем обвинять. Жить сердцем действительно больно.
Я снова плачу. Все, что говорит Луиза мне очень понятно. Безумно больно, когда он выбрал не тебя, невыносимо больно, что он целуется с другой. Мучительно думать, что ты все могло быть иначе.
— Да, я знаю, — две слезинки капают мне на ладонь и я машинально сжимаю ее в кулак, словно это поможет мне собраться. — Поэтому и приехала к тебе. Потому что одна не справляюсь.
— Арс не будет изменять Инессе, — неожиданно произносит Луиза.
