Его взгляд касается моего заплаканного лица, брови едва заметно дергаются к переносице. Ему наверное странно, что я улыбаюсь.
— Все нормально?
— Петр хочет купить мне квартиру, — выпаливаю я. — Ты знал?
Он кивает спокойно, без улыбки.
— Знал. Поздравляю тебя.
Как так вышло, что мы стали общаться вот так? Как самые нормальные люди? Я привыкла к постоянному противостоянию с ним, даже когда мы состояли в подобие отношений. Искать скрытые мотивы, злиться, сравнивать и выискивать его недостатки. И сейчас все это куда-то исчезло.
Я смотрю на него и вижу самого идеального мужчину. Который теперь не хочет быть со мной.
Он движется в мою сторону. Поравнявшись, задевает взглядом так быстро, что я даже не успеваю покрыться мурашками, и идет дальше, к лестнице.
— Ты ведь ее не любишь, — говорю я, не пытаясь сделать так, чтобы Арсений услышал.
Мне чудится, что он остановился, но когда я смотрю в его сторону, Арсений продолжает спускаться.
Я стою без движения еще несколько секунд, после чего решительно разворачиваюсь на пятках к комнате сестры.
Я должна попробовать с ней поговорить, потому что подходящего момента может и не появиться.
Луиза открывает дверь после второго стука. Она загораживает собой дверной проем, и внутрь меня не приглашает. Просто ждет. Косметика с ее лица исчезла, глаза выглядят слегка опухшими и покрасневшими.
— Я хотела поговорить… — сиплю я с запинкой, совершенно растерявшись. Обычно в ее комнате светло, а сейчас шторы плотно занавешены.
Сестра мотает головой. Сейчас в ее тоне нет показной вежливости, он тихий и хриплый.
Я смогла застать ее без маски.
— Извини, сейчас я не в настроении.
Ее лицо тает вместе с исчезающим дверным зазором, и окончательно пропадает со звуком глухого хлопка.
15
— И я понятия не имею, что делать… Потому что Луиза дает понять, что не хочет со мной общаться. В тот вечер Арсений сказал, что я эгоистка… Он считает, что я не достаточно ценю его семью. А я не знаю, как его переубедить. Все одно к одному…
— А почему ты так хочешь его переубедить? — взгляд Татьяны прямой, голос звучит звучит спокойно.
Этот вопрос застает меня врасплох. Он явно не риторический, и моя наставница явно не пытается пошутить. Она будто действительно не понимает, почему для меня так важно то, чтобы Арсений думал обо мне хорошо. Вот уже полчаса я рассказываю ей о моих чувствах к нему и обо всем случившемся за последние два месяца, но кажется, впустую.
— Потому что я хочу, чтобы он взглянул на меня другими глазами.
