Сейчас он раскаивается, а два года прекрасно вел двойную жизнь, а еще раньше умело врал, отвечая “Я тоже” на мое признание в любви.
И вот он сидит: запутавшийся, сломленный, уставший. Но даже такой — он все равно в выигрыше. Потому что у него есть любовь. О любит и любим. У него новая семья и новая жизнь. А мое сердце, которое он без труда приручил в самый первый день знакомства, на дне. Оно не сразу, не скоро разучится его любить.
— В понедельник подам на развод. Из общего у нас только дочка. Но я думаю у тебя хватит ума не судится за нее.
Он поднимает голову и долго смотрит на меня, пытается сфокусироваться.
— Я бы никогда этого не сделал. Ты знаешь.
— Знаю, — пожимаю плечами и язвлю. — Ты же так много работаешь ради всех нас четверых.
— Сабина, пожалуйста, — хватается за голову. — Я действительно хочу обеспечить вам достойную жизнь. Хочешь, квартиру сниму? Буду сам оплачивать.
— Не надо, — колотит от ярости. — Мы будем жить в родительской. Ирада поможет мне с Нафисой.
— Мы говорили сегодня с твоей сестрой.
Она, как бы помягче сказать, очень своеобразная.
— Она защищает меня. Всего-то, — пожимаю плечами."
"— Пообещай, что Ирада не будет настраивать дочь против меня.
— Она-то не будет! Смотри, чтоб твоя любовь не настроила тебя против дочери.
— Эля не такая, — обрывает меня взглядом. Надо же, как он готов ее защищать! — Она знает, как для меня важна Нафиса.
От одного упоминания имени его любовницы мутит до рвотных позывов. Он еще и мою дочь с ней обсуждал! А как защищает — аж глаза блестят! Хочется разить о его голову эту чертову бутылку за это.
— Поживем-увидим, — ехидная ухмылка пугает меня саму. Не знала, что я так умею. — Ты просто не знаешь, какими могут быть женщины.
— Хорошо, если не квартира, чего ты хочешь?
— Вот так просто? — как-то странно нас бросает из одной крайности в другую.
— Я ни от чего не откажусь. Алименты. Это даже не обсуждается.
Буравим друг друга взглядами. Интересно, о чем он сейчас думает? Может, считает, что эта глупая серая мышка будет довольствоваться тем, что я дам.
Но я сейчас слишком зла, чтобы быть доброй.
— Алименты. Частный садик, — начинаю я. — В государственный прием уже закрыт. А мне нужен рядом с домом. Я собираюсь выйти на работу.
— Хорошо.
— Одежда, игрушки, врачи. Я бы могла ходить в обычную поликлинику, но наш педиатр принимает в частной клинике.
Соглашается.
— Черт, как просто оказывается, — горько усмехается.
— Я хочу забирать ее на выходные, — просит он.
