Нафисе было чуть больше года, — с горечью в голосе признается он.
— Господи, — закрываю глаза и чувствую, как из глаз вытекают слезинки.
— Вскоре мы расстались.
— Когда умерли родители?
— Да.
— Что потом?
— Через семь месяцев она позвонила и сказала, что наш сын в реанимации. Он родился раньше срока.
— И вы воссоединились?
— Нет, — мотает головой. — Сначала я просто им помогал. Понимаешь, это же мой сын. Мой, — стучит кулаком по сердцу. — Ну а дальше…все опять случилось.
— Тогда, неделю назад…ты хотел мне рассказать о ней.
Так? — протерев нос рукавом, спрашиваю очевидное.
Он кивает.
— А почему ты молчал так долго? Почему сразу не признался? — громкий и отчаянный шепот вырывается из груди.
— Боялся сделать больно. Тебе, Нафисе, родителем. Боялся, что возненавидят. Да, — отмахивается, — так и получилось.
— Трус! — тихо кричу я. — Какой же ты трус! Предатель! Почему сразу не пришел ко мне и не сказал, что любишь другую? Я могла еще тогда простить твою нелюбовь, если бы знала. Столько месяцев вранья! Два года я делила тебя с другой! Ты ложился со мной в постель и представлял ее, ведь так? Правду скажи: “Моя девочка”? Это же ты ее так называл, когда трахал?!
Ему даже отвечать не надо было, я все поняла по взгляду.
И от осознания, что все именно так, меня затопила черная волна обиды и злости.
— Господи! Господи! Как ты мог?!
Роняю лицо в ладони и трясусь от приглушенного плача."
"— Прости меня, — он за секунду оказывается рядом со мной, стоит на коленях, трогает коленки. Замечаю слезы в его глазах.
Даже не знала, что он на это способен. — Прости, Сабина. Меньше всего на свете я хотел обидеть вас с Нафисой. Вы очень дороги мне.
— Скажи лучше — “удобны” — цежу сквозь зубы. — Все это время я была для тебя удобной женой, а она — любимой. Все твое внимание, любовь, ласка, нежность доставались ей. И сын! Он был для тебя важнее нашей дочери!
— Нет, это не так!
— Так! Иначе почему ты не остался с дочерью в больнице, а побежал отвозить их?! “Они тоже мои” — эта твоя фраза до сих мне мозг разъедает.
— Я люблю Нафису. Она — моя девочка, — все также стоя на коленях признается он. — Я все сделаю для нее, для вас.
— Нафисе ничего не нужно, кроме любви и внимания отца. Вот только ее сместил твой внебрачный ребенок, — замечаю я со сталью в голосе. — Он тоже крал время, которое ты мог проводить с ней. Но ты приходил, когда она спала. Сын! Вот, кто тебе важнее. Не нужна тебе дочь!
— Неправда. Я уже сказал тебе, что сделаю все для нее и даже больше.
