Так это стало доброй семейное традицией на День Победы, которую я хотела передать Нафисе, но…
В ночь на девятое у меня поднялась температура, тело выкручивало, суставы болезненно ныли, а градусник показывал 39.7. При этом ни тебе кашля, ни насморка. Жаропонижающее помогло, но ненадолго, потому что через часа все повторилось. Отправив Нафису и Ираду в парк, я снова выпила таблетку и вырубилась. Проснулась от настойчивой вибрации мобильного и неохотно потянулась за ним.
— Да, — просипела в трубку, даже не посмотрев, кто звонит.
— Любимая?
Вот черт! Несмотря на температуру резко сажусь на кровати, отчего голова начинает кружится. Я все еще никак не могу привыкнуть к тому, что он называет меня любимой, и у меня от этого слова, его низкого голоса и интонации, бабочки в животе порхают, как сумасшедшие. И голод здесь не при чем.
— Нариман! — восклицаю хрипло и тут же прочищаю горло. Вот уже несколько дней он в командировке в Китае
— А что с голосом? — спрашивает серьезно.
— Я…мм…заболела.
Температура.
— Какая температура? Что болит? Ты врача вызвала? — сыплет вопросами строго.
— Зачем врача? Мне же не четыре, — отшучиваюсь. — Просто поймала вирус, надо отлежаться.
— Лежи! — велит Нариман. — Я позвоню Айман, скажу, что у тебя больничный!
— Нет-нет! Х Я сама ей позвоню. Пожалуйста. И так уже все всё знают о нас.
И это правда. До поездки в Китай мы приезжали и уезжали вместе. Да что там, заходили в центр, вместе и собирали на себе удивленные, а где-то и разочарованные взгляды коллег.
Зато в бухгалтерии теперь меня никто не задевает и лишних вопросов не задает. А кто рад, тот это уже показал.
— Пусть знают. Мне может кричать о тебе хочется, — усмехается Нариман.
— Нет, кричать не надо. Лучше скажи, когда прилетаешь?
— Послезавтра.
— О, здорово. Как раз суббота, — молчу несколько долгих секунд, думая, стоит ли говорить это первой, но не могу удержаться. — Я скучаю. Очень.
— Я сильнее, моя… — Господи, только бы не сказал “моя девочка” — ненавижу эту фразу, — милая.
Всё, я окончательно, бесповоротно, безнадежно влюбляюсь в него все сильнее и сильнее. А “моя милая” — это контрольный в самое сердце, на поражение. В наших стремительно развивающихся отношениях все кажется в новинку, несмотря на опыт за плечами. В первом браке я бежала впереди паровоза, признавалась в любви, ластилась, выпрашивала нежность и заботу. Сейчас же Нариман окружает меня всем этим сам, будто в теплый кокон заворачивает.
