Мы сами разберемся, — насупился Таир.
— Это если что мой дом, — хмыкает сестра. — Но ладно, уйду. Потому что боюсь твое дорогое пальто испачкать своей рвотой, козел. Ни одна химчистка не отмоет.
— Чего тебе? — шиплю, когда Ирада уходит.
— Нафису хотел увидеть.
— Нафиса спит. Она очень устала и мы решили ее не будить. Пусть спит до утра.
— Хорошо. Завтра приеду.
— Не надо. У нее стресс.
— Мы с тобой договаривались, — нервничает он. — Да, я облажался…
— Начинается, — нетерпеливо вздыхаю. — Устала я слушать про то, как ты облажался.
— Я прилетел в город, поехал домой…
“Домой, значит?” — стрельнуло в моей голове.
— Но Эля попросила свозить их с сыном за новыми ботинками.
— Стоп! — выставляю ладонь вперед.
— Мне по барабану, что там твоя шлюха хотела купить. Избавь меня от этой информации.
— Во-первых, я прошу тебя не называть ее так.
— Пошел в *опу! — шепотом крикнула я! — После того, что сегодня случилось вообще мне не глаза не попадайся. Уйди! Нафису теперь будешь ждать у подъезда.
Попрошу Ираду выводить ее к тебе.
— Боюсь, Ирада не выдержит и даст ему пинок под зад, — в прихожую снова выходит сестра и встает за моей спиной.
— Делайте что хотите! Любитесь на здоровье, трахайтесь как кролики, рожайте еще детей! — я разошлась не на шутку, но кричала тихо, чтобы не разбудить ребенка. — Но не трогайте нас! И скажи своей ш…женщине, что малейший выпад в сторону моей дочери, я выколю ей ее красивые глаза.
— А я помогу, — подначивает сестра.
— Так, ясно, — брови Таира сдвигаются к переносице.
— Разговор не клеится. Хорошо. Заеду за Нафисой завтра. И помни, Сабина. У нас равные права, определенные судом. Дочь осталась с тобой, но в ее воспитании мы принимаем равное участие. Я плачу алименты и не увиливаю. Делаю все, о чем ты меня просила: сад, частная клиника, игрушки, одежда.
— Как ты правильно заметил, это и твоя дочь тоже. Поэтому, содержи ее, как настоящий отец, — выпалила я.
— А я что делаю по — твоему? — он, похоже, теряет терпение. — Поэтому прошу тебя соблюдать правила.
— Ой иди уже, — гневно бросаю, разворачиваюсь и ухожу на кухню.
Слышу, как сестренка выпроваживает незванного гостя вместо меня и желает ему “всего хорошего”.
— Давай до свидания! — говорит ему на прощание и закрывает за ним массивную входную дверь.
* * *В воскресенье он приезжает, как обещал. Специфика трехлеток в том, что наутро они будто ничего не помнят, но все равно какое-то важное событие у них откладывается в памяти.
