"
"Закончив с обедом, а наелся я от пуза, посетил туалет и, вернувшись в машину, покинул территорию Ниццы и поехал в сторону Сен-Тропе. За эти полтора месяца щёточка усов заметно отросла, и я стал даже закручивать кончики слегка вверх. Смотрелось очень стильно, я даже подумывал отрастить шкиперскую бородку. Жаль, я светловолосый, не очень это идёт к форме моего лица, а вот усы ещё ничего, неплохо изменили мою внешность. Даже дочки, сперва дичившиеся усов, уже привыкли к ним. Ухаживать только вот за ними требовалось, чистить постоянно, постригать, маслами мазать, чтобы форму держали.
Только это мне не нравилось, а так и сам уже привык.
Дорога обратно в Сен-Тропе также заняла у меня около двух часов, но уже вечером я был на месте и, крутясь по узким улочкам, подъехал к нашему дому. По пути на соседней улице я заехал в кондитерскую и накупил сладостей. Свежих, ещё тёплых булочек и круассанов. Дочки их очень любили.
Проходя мимо почтовых ящиков на первом этаже, я заметил, что там лежало письмо, видимо пришло от моих юристов, я им дал адрес своей квартиры на Лазурном берегу.
Жаль, телефона в квартире не имелось, возможности установить не было. Обещали провести линию, когда расширят местную телефонную станцию и пробросят новые кабели. Работы эти уже начались, а так всё было занято. В квартире, к моему удивлению, никого не было, хотя в это время они уже возвращаются с пляжа. Уже час как дома должны быть. Странно, неужели Амели, их няня, просмотрела время и дала им ещё дополнительный час? Такая ответственная девушка, это на неё не похоже.
Прежде чем идти на пляж, я оставил пакет со сладостями в буфете на кухне, и в гостиной, взяв ножницы с комода, вскрыл конверт. Оттуда выпала прядь волос и листок, сложенный надвое. Прядь точно Сашкина, я ей эту резинку завязывал, та сразу бросалась в глаза, из-за этого, наверное, и срезали.
– Что за фигня? – усмехнувшись, удивился я, быстро пробегая отпечатанный на пишущей машинке текст. – Совсем страх потеряли?!
Причина моего возмущения была в том, что в письме сообщалось о похищении моих дочек и их няни с требованием выкупа.
Также требовали никому об этом не сообщать, особенно жандармам. Выкуп требовали солидный, триста пятьдесят тысяч франков. За няню, видимо, решили брать пятьдесят, по сотне за дочек. Деньги были солидные, и хотя такая сумма у меня была, даже в три раза большая, платить я не собирался, у меня были свои методы работы с такими упырями-киднепперами.
