Забронировав на себя один билет – свободные, к счастью, были – я направился к камерам хранения, где в одной ячейке оставил свой портфель, в другой листы с показаниями двух британских агентов, и только потом уже к стоянке такси. Мне удалось избежать внимания к себе, хотя по мне и мазнули пару раз взглядом.
С такси мне, как всегда, не повезло. Разъехались, развозя пассажиров, но тут я заметил, что одна приближается, судя по светящемуся зеленому огоньку за лобовым стеклом – свободная. Опытный таксист, определив во мне иностранца, моментально среагировал на взмах руки и притормозил.
– Аэропорт Шереметьево, – с акцентом сказал я по-русски.
– Садитесь, – кивнул тот.
Так что из аэропорта я поехал в Шереметьево. Никто за нами не ехал, вел я себя, на взгляд водителя, как и положено интуристу, то есть глазел во все стороны и охал от удивления. В Шереметьево я расплатился с водителем советскими рубликами, отчего тот слегка огорчился (ничего, зато срок за хранение валюты не получит), к тому же точно по счетчику. Ни один иностранец больше не даст, менталитет такой.
Это наши могут сверху накинуть.
Пройдя в здание вокзала, я подошел к стойке и сообщил, что забронировал билет.
– Попрошу ваши документы, – на хорошем французском ответила служащая международного аэропорта. Кроме меня было еще примерно четыре десятка иностранцев (большинство – итальянцы, и пяток французов). Я даже обрадовался, когда услышал их говор. В это время мое внимание привлекла служащая. – Всё в порядке, вот ваши документы, билет и сдача.
Напомню, что багаж можно сдавать уже сейчас, посадка начнется через полчаса.
Убрав документы и билет в карман, я благополучно сдал багаж и, получив квитанцию, смешался с иностранцами. Через десять минут я уже травил анекдоты среди французов, которые привлекали всеобщее внимание своим искренним смехом.
Я вел себя так, как и другие иностранцы, то есть радовался, что отправляюсь домой, что всё позади. Одним словом, среди них я не привлекал к себе внимания. Когда началась посадка на самолет, я отошел к телефонам-автоматам и, бросив монетку, набрал домашний номер полковника Рощина.
Тот мне давал свой служебный номер, но не домашний, вот, наверное, удивится, откуда я его узнал.
– Можно к телефону Алексея Петровича? – попросил я пригласить главу семьи. Судя по тембру, трубку подняла женщина, хотя голос был для жены слишком молодой. Крик в динамике подтвердил мое предположение:
– Папа, тебя к телефону!
Через минуту в трубке раздался знакомый голос:
– У аппарата.
