Мне было приказано явиться в такое-то время по такому-то адресу в такой-то кабинет. Теперь всё было законно, не явиться я просто не мог.
Убрав лист во внутренний карман, заглянул в машину и убавил подсос, а то мотор уже ревел, и стал выкрикивать дочек. Последнее, кстати изрядно забавляло жителей дома. Сейчас-то не понятно из-за зимней одежды, но летом, когда я выхожу во двор и зову дочек, то неместные изрядно удивляются, ошарашенно наблюдая, как на мой зов вместо мальчишек бегут девочки, с обычными такими косичками, и мы скрываемся в подъезде.
Усадив их на заднее сиденье, я вернулся в почти прогретый салон – стекла, по крайней мере, оттаяли – и, выехав со двора, двинулся по привычному маршруту в садик, где задержался на полчаса (а вы попробуйте раздеть трех детей и переодеть их в легкую одежду, когда они постоянно вертятся), и поехал к институту.
Закрыв машину, я пошел к огромному зданию университета. По пути меня догнал сокурсник.
С того момента как влился в их группу, я держал дистанцию, получив общее восприятие умника и зубрилы.
За два года близко так ни с кем и не сошелся, общаясь с каждым нейтрально-холодно. Вот с теми, с кем учился раньше (жаль, что их выпустили), я общался охотно.
– Привет, Игорь, – поздоровался Антон Павловский, хлопая меня по плечу.
– Привет, – спокойно ответил я.
– Что, сегодня, как всегда, до глубокой ночи учиться будешь?
– Сегодня вряд ли. Повестку получил.
– Ты же вроде отслужил?! Слух такой был.
– Это в КГБ вызывают зачем-то. Павловский почти сразу и как-то незаметно отстранился.
– А зачем вызывают? – осторожно спросил он, когда мы подошли к большим массивным дверям.
– Не знаю, сказал же. На первые две пары пойду. Потом отпрашиваться надо в деканате.
В последнее время после моих успехов в хирургии староста старалась, чтобы я влился в коллектив, а не был демонстративным одиночкой. Некоторые ей помогали, вроде этого Павловского. А мне этого было не надо, и таким способом я еще больше отдалил их."
"Раздевшись, я до начала занятий сходил в деканат, где секретарь, переписав с предписания данные повестки в журнал, что, мол, не по своей прихоти отлучиться собираюсь.
Обычно у нас, студентов-медиков, нужды отпрашиваться не было: нужно – собираешься и идешь по своим делам. Вот только всегда требовалась отработка пропущенных занятий. И совершенно не имело значения, по болезни ли пропустил или по каким-то другим причинам – пропущенное занятие всегда отрабатывалось. Тут же я хотел сделать всё по правилам.
