Степан Никифорович уехал сопровождать раненую, не забыв свои вещи из автобуса, которые ему принес водитель. А я стал собирать инструмент, убирая его в чемоданчик.
– Весь измарался, – сочувственно сказал сержант, поглядывая, как водители-добровольцы, используя ведра и лопаты, закидывают все еще дымящуюся машину землей и песком. Воды рядом не было.
– Да ничего, у меня в машине канистра с водой, отмоюсь и переоденусь. А одежда на выброс, уже не отстираешь. – Шелкнув запорами чемоданчика, я спросил: – Что там с этим лихачом?
– Сгорел, так и не смогли вытащить.
– Он что, живой был? – удивился я.
– Да, когда мы подъехали, еще кричал. Потом замолк. Бак, похоже, полный был, вытекать начал, ну и полыхнуло, – обернувшись, добавил: – Всё еще потушить не могут, машину почти надвое разорвало, а всё еще горит. Думаю, в багажнике канистры были с бензином.
– Наверное, пьяный был, раз так гнал. У меня на глазах чуть в полный автобус на обгоне не врезался. Думал догнать да морду набить.
– Теперь уже не узнаем, пьяный он был или нет, – вздохнул сержант.
– Это да. Кстати, похоже, не простой человечек был.
– Почему вы так решили? – заинтересовался сержант.
– Он меня в гору на сотне обошел, и это на «Победе». Не родной движок там стоит, будь уверен.
– Товарищ лейтенант записал госномера машины и отправит телеграфом данные по погибшему, так и узнаем.
– Ну, это ваши дела.
Развернувшись, я направился обратно к машине. Поставив слегка перепачканный чемоданчик рядом с багажником, я нашел канистру и позвал деда.
Нисколько не стесняясь, я разделся до трусов и, бросив испорченную одежду под ноги, велел, наклоняясь:
– Лей.
Почти сразу на спину полилась слегка теплая вода, что я набрал перед выездом. Наблюдая, как по каменистой обочине, пузырясь, течет розоватая вода, я мысленно костерил лихача-полудурка. Мало того что свою жизнь сгубил, так поломал еще двоим. Одному навсегда, другой – даже не знаю.
– Хватит. Чистый уже, – сказал дед, опуская канистру.
– В одежде вещи какие есть?"
"– Мелочь только. Документы под козырьком в машине, – отряхиваясь от капель, ответил я. После чего взял рубаху и, намочив часть, где она была чистой от брызг крови, отмыл чемоданчик-аптечку.
Достав из чемодана свои вещи, я переоделся в шорты и футболку с рукавами. Подобрав испорченную одежду, выгреб всё из кармана и зашвырнул ее подальше в кусты.
– Садись, сейчас поедем, – велел я деду, который убирал канистру в багажник.
