Я догадывался, чьи жертвы описаны в этой докладной, но нужно все проверить и идти обратно с известиями для генерала, что найду этого маньяка за… ну, скажем, четыре дня. Если уж поднимать престиж страны, то делать это максимально… М-да, за сутки преступника даже я не поймаю, так что точно берем четыре дня.
«А генерал не так прост, все, что надо, выяснил, и ничего не прояснил. Похоже я не скоро узнаю, кто работал в здании телеграфа, но… узнаю рано или поздно!»
Зверолов
Ровный гул моторов за иллюминатором заметно убаюкивал, да и устал я, хоть и больше морально, от той нервотрепки, что началась после моего согласия участвовать в этой операции и выяснения примерных сроков на то, чтобы выловить маньяка.
Вчера, после изучения материалов и небольших раздумий, я твердо назвал срок в шесть дней, что потребуются для выявления и задержания французского маньяка.
Домой собраться меня, естественно, не отпустили, а отвели уже к другим людям, что отвечали за эту операцию, и, дав на подпись кучу бумаг о неразглашении и о том, что меня временно вернули на службу (я ведь в запасе), отвели к портному, где я примерил форму младшего следователя Генпрокуратуры, и сфотографировали в ней, пока портной подгонял два комплекта – парадный и повседневный, а спецы готовили удостоверения и другие документы.
Как стало понятно, я отправлялся в составе следственной группы. Причем самое забавное, что настоящим следователем на шесть человек, которых мне должны представить перед вылетом, был всего один.
Это старший группы, государственный советник юстиции третьего класса. Остальные исполняли роль массовки, хотя тоже были зубрами еще теми, только из других ведомств.
Ночевал я в нашей ведомственной гостинице на территории Лубянки, до глубокой ночи изучая личные дела тех, кто со мной летит. Ведь по легенде я с ними работаю-стажируюсь уже больше года, с тех пор как окончил институт, и хорошо знаю их повадки. По легенде, причина моего включения в следственную группу, что отбывает во Францию, была довольно проста: я работаю с опытными следователями и в совершенстве владею французским языком.
Одним словом, я был переводчиком, что очень удобно и актуально для нас. Так я мог подсказывать старшему следователю, как нужно вести себя в той или иной ситуации. Ну и под конец оговоренного мной срока, после совместного изучения уголовных дел, предоставленных французскими жандармами, я подсказываю своим «коллегам», как провести следственные мероприятия.
