Послать ответку Агеевой я собирался по-любому, но только не сейчас, а через продолжительное время и хорошенько подготовившись, однако та то ли почувствовала это, то ли действительно считала себя виноватой, но она опередила меня и покончила с собой, на мой взгляд, уйдя слишком легко. Вздохнув, я убрал все, что касалось Агеевой, на глубину задворок памяти, теперь уже не стоит об этом думать, перевернутая страница жизни, можно сказать.
Солнце почти село, поэтому я поплыл обратно. Хватит на сегодня, завтра, может быть, еще раз навестим этот пляж, больно уж он малышне понравился, нет такой сутолки, как на сочинском берегу, и взрослые не тащат домой.
Снова загнав в машину полтора десятка детишек от четырнадцати до трех лет, я с открытыми окнами направился обратно. Шум и гам стоял в машине постоянно, но это не мешало мне спокойно довезти пассажиров и поставить машину обратно на стоянку у сарая. Дети сразу же рванули в сад, где горели огни (пока ехали, успело стемнеть), и сели ужинать, а я, немного повозившись в салоне – убедился, что в машине ничего не осталось, последовал следом.
– Игорь! – окликнула меня прабабка. В данный момент она сидела на лавке у дома, а не в своем любимом кресле-качалке.
– Что, бабуль? – спросил я, подходя поближе и присаживаясь рядом на корточки.
– Виктор, отец твой телеграмму прислал, просил связаться с ним. Завтра после обеда он будет дома.
– Что-то случилось?
– В телеграмме ничего не указано.
Если бы случилось, обязательно бы написали.
– Хорошо, бабуль. Я тогда Серафиму с дочкой отвезу на вокзал, провожу и поеду на телеграф, свяжусь с ним.
– Вот и ладушки. Иди, ужинай. Там Роза отличные блинчики испекла.
– Ага.
Вскочив, я направился к столу. Сейчас поужинаю и спать, что-то я устал сегодня.
Утром меня разбудила одна из дочек, когда перебиралась через мои ноги. Спустив ее на пол (та сразу заняла один из ночных горшков), я сел и сонно посмотрел на остальных, что завозились на нашей общей, достаточно широкой кровати.
Нам всем четверым вполне хватало места. Из-за большого наплыва детворы и несколько ограниченного спального места, приходилось уплотняться. Свой гамак я отдал Томе.
– Так, умываться и завтракать, – зевнув, велел я.
Я одел полусонных дочек и отправил их вниз, собирая одежду в корзину. Чистая кончилась, последнее на них надел, эту в стирку к тете Розе.
