Двупалый даже на колени вставал и был очень убедителен. После тебя еще к Гоги Черному заеду, вашему смотрящему в городе, – и примусь за угонщиков. Машина у меня тоже новая.
– Круто берешь, не боишься? – прищурился вор.
– Я – нет, а ты? – посмотрев на него как на мясо, поинтересовался я.
– А если залетные?
– А мое какое дело? Если квартиру взломают, то у меня есть, на ком поупражняться в стрельбе.
– Ментов не боишься?
Двумя пальцами достав из нагрудного кармана рубашки удостоверение и показал его вору, я сказал:
– Я мало кого боюсь.
Просто помни, я ничего, никогда и никому не забываю и не прощаю, а то, что закопаю вас, это не шутка или аллегория, это моя работа. Лови.
Я достал из кармана куртки фото и бросил его к вору. Тот взял, всмотрелся и побледнел, после чего вернул фото и очень убедительно доказал словами, что они мой дом десятой дорогой обходить будут и залетных предупредят.
Причина бледности у вора была серьезной. Этому фото чуть меньше года. В прошлом году, когда отбивал пограничный наряд, там еще один погранец чудом в живых остался, так вот я тогда сделал пару фото, когда подоспели пограничники.
Скинул комбез, под ним была обычная форма, занял у старшего наряда офицерские погоны (они были съемные) и фуражку, после чего сфоткался. Однако пикантность снимка была не в этом, а в самом, можно сказать, пейзаже. Обычно погранцы на память снимаются как? Обнимают служебную собаку, и на фоне гор или здания идет фото. У меня было похоже: и пограничник, бледный паренек, и немецкая овчарка с левого краю снимка присутствовали.
Справа также присел я, только обнимал я не собаку, а труп боевика с дырочкой во лбу и торчащим как у собаки языком (две минуты у трупа его кончиком ножа выковыривал, чтобы было одинаково, только все-таки у собаки он был длиннее). На заднем фоне были солдаты, что собирали оружие и разбросанные трупы бандитов. Из осликов только один попал в кадр, с грустной опушенной мордой. Остальные остались правее. Снимок был качественный (он у меня был в единственном экземпляре, а негатив я уничтожил), поэтому старого вора проняло знатно.
Я развернулся и направился было к выходу, когда вспомнил:"
"– Не советую делать в мою сторону какие-либо телодвижения. В этом случае ножик с твоими пальчиками окажется на месте тройного убийства, а это, как ты знаешь, вышка. Ты понял меня?
По остановившемуся взгляду вора я сообразил, что он принял мои слова.
– Д-да.
– Вот и ладушки.
