Помощник, прибрав со стола счет, пошутил тогда, что с меньшей суммой в магазине нечего делать, только время тратить.
К этому очень легко и быстро привыкаешь. Отвыкать приходится долго и мучительно.
– И что этот Вадим?
– Дунька сказала, что вчера он собирался поехать ко мне, сюда. А утром пришел с раной на боку и в окровавленном свитере.
– Да ты что? – по слогам выговорил Белоключевский. – А откуда он пришел?
– Неизвестно! Он ночует у какой-то своей подруги или у подруг, что ли! Дунька точно не знает.
Вот тут он искренне удивился. Гораздо больше, чем когда услышал про Лондон и витражи.
– Так он муж или случайный приятель?
– Муж! Объелся груш! Любовь была, как в романе Шекспира, – он без нее жить не мог, звонил каждый час, однажды цветами лестницу в доме засыпал, представляешь? По ночам под балкон приходил и стоял, это зимой-то!..
– Таких страстей конец бывает страшен, – пробормотал Белоключевский себе под нос, – если уж речь о Шекспире.
Хотя он, по-моему, писал в основном поэмы. – Поддел он ее, не удержался. Но она на это никак не отреагировала.
– Ну, и он ее разлюбил. Так же, как любил. Бац – и разлюбил. Полюбил другую. А Дунька с ним не разводится, во-первых, потому что у нас… родители, а во-вторых, потому что… квартира.
– А родители ваши мусульмане, что ли?
– Иди ты к черту.
– Тогда почему нельзя развестись? – Он перехватил руль и коротко взглянул на Лизу.
Разозлился, поняла она. Глаза прищурены, рука сжалась почти в кулак. Что это его так разобрало?..
– Я терпеть не могу весь этот мазохизм, – выговорил Белоключевский отчетливо. – Я его не понимаю. Зачем?!
– Что зачем, Дима?
– Зачем жить с человеком, который тебя не любит и унижает?! Или она инвалид, твоя сестра, а он за ней ухаживает, а она ему все прощает, а он по-другому не может?! Так, что ли?
– Н-нет.
Но есть миллион бытовых обстоятельств… Он перебил:
– Да ладно! Любые бытовые обстоятельства можно победить, Лиза! Можно все начать сначала. Можно десять раз начать сначала, это все чушь! Но нельзя никому позволять… издеваться над собой! Вот, блин, патриархальная Русь! Здесь русский дух, здесь Русью пахнет! Она вверила себя его заботам и теперь будет с ним до конца!
– Дима, остановись.
