– Я не понимаю – зачем?! Зачем жить вместе, если уже никак не получается?! А если у него каждый год будет по одной шекспировской страсти, она каждый год станет это терпеть?! И все это очень нравится вашим родителям, да?
Он дернул какой-то рычаг, и «дворники» метнулись по стеклу, и сразу стало как будто светлее, словно в мозгу прояснилось.
– Я понимаю, что это совсем не мое дело, – сказал Белоключевский неожиданно спокойным тоном. – Прости меня. Так что там этот любитель цветного стекла?
– Ты что, тяжело разводился?
– Ужасно, – признался он, удивившись тому, что она так легко догадалась.
– Да я и не разводился. Вроде твоей Дуни. Не успел. А уходил… тяжело.
– Что значит – не успел?
– Меня посадили, и она уехала. С тех пор я ее не видел и ничего о ней не знаю. Развестись мы не успели, хотя собирались.
– А родители?..
– Отец живет в Нью-Йорке, мать в Москве. Мне было лет пять, когда они развелись.
– Ну и как? – спросила Лиза, не удержавшись. – Это правильно, что они развелись? Победили бытовые обстоятельства? Начали все сначала?
Он засмеялся.
– Да нет, я не страдал никогда! Не вышел из меня романтический герой, Лиза. С отчимом я всегда ладил, и сейчас у нас все… отлично. Он совсем простой мужик. Как в кино – «тебя, Дима, посодют, а ты не воруй»! Он на свидание пришел ко мне и плакал, говорил, что всегда знал, что деньги до добра не доведут. Главное, он мать очень любит. Правда любит. Знаешь, когда это… по-настоящему, это очень заметно.
Лиза кивнула, как будто на самом деле знала.
– Так что Вадим? Что он сказал твоей сестре по поводу своей раны?
– Ничего не сказал.
Но ей позвонила свекровь и сообщила, что Вадим собирался сегодня в Рощино, ко мне. То есть вчера. Но он никогда туда не приезжает, Дима! Он не приезжал, даже когда у них была любовь, потому что не любит деревню и говорит, что он «урбанистический человек»!
– У него есть машина?
– Конечно.
– Я хотел бы на нее взглянуть. Лиза вытаращила глаза.
– Зачем?! Не может быть, чтобы он… убивал! Белоключевский пожал плечами.
– Я не знаю.
А ты знаешь? Откуда у него рана на боку? Ты вполне могла его задеть, когда стреляла, и ты это отлично понимаешь.
– Но… та машина, которая… из которой в нас стреляли… Ее же показали в криминальной сводке, это какой-то темный «Фольксваген», да? И он сгорел!
– «Опель», – поправил Белоключевский.
– Ну, а у него серебристая «Хонда»!
Вдруг вспомнив про эту светлую «Хонду», Лиза как будто успокоилась немного. Это не мог быть ее зять Вадим. У него другая машина.
