– Ты спешишь? – догадался он. – Премьера в Большом театре?
– Дима, мне надо идти. – Куда?!
– Домой. У меня там телефон. И утро скоро.
– Минуточку, – сказал Белоключевский, встал и тоже начал одеваться. – При чем здесь утро? И зачем тебе именно сейчас телефон?! У меня тоже есть телефон.
– Мне нужно позвонить. Максу. Я думаю, он на меня не обидится, если я его разбужу. Господи, я от шока все позабыла!
Она позабыла не от шока, а от того, что занималась любовью.
Он прав, секс у них действительно не получился.
– Зачем тебе будить Макса, даже если он не обидится? Или он сейчас же приедет и проведет следствие вместе с экспертизой?
– С какой… экспертизой?
– Баллистической, – сказал Белоключевский хладнокровно и застегнул джинсы.
– Чтобы установить, из какого оружия стреляли, где, когда и на кого оно было зарегистрировано. Впрочем, киллерское оружие никто не регистрирует.
– Мне наплевать на экспертизу. Мне нужно, чтобы Макс мне помог. А тебе, наверное, лучше уехать. Мало ли что может случиться! Может… дать тебе денег?
– Лиза.
– Он подошел и взял ее за руку. – Остановись. О чем ты?
Она отвела глаза.
– Ну, может, у тебя нет денег, чтобы на время переехать в Москву.
– У меня есть деньги, и я не собираюсь никуда переезжать.
– Дима, здесь творится непонятно что.
– Вот именно.
– Мы даже не знаем, когда они явятся в следующий раз.
– Не знаем.
– Я не понимаю, что им нужно и почему они за мной охотятся!
– И я не понимаю. Тут Лиза вспылила:
– Перестань повторять за мной!
– А ты перестань говорить всякую чушь, – отрезал он.
– Если не хочешь оставаться, уходи, но я не советую тебе никому звонить и ничего выяснять. Ты все равно ничего не выяснишь.
– Почему?
– Потому, что это мои проблемы, а не твои.
– Но стреляли в меня! В меня, а не в тебя! Белоключевский посмотрел на нее.
– Лиза, у нас две загадки. Первая – это труп твоей сотрудницы. Вторая – стрельба. То, что они следуют одна за другой, не означает, что они как-то связаны. Скорее всего нет.
– Как?!
Белоключевский внезапно ушел на кухню и после некоторой паузы сказал оттуда с громкой досадой:
– Черт, вся вода выкипела!.
.
Потом что-то загрохотало, полилось, и запахло кофе. Этот запах всегда действовал на Лизу успокаивающе, как будто она ненадолго возвращалась домой, в воскресное утро, мама варила кофе, а отец жарил свою любимую яичницу с колбасой, огромную, как луна.
Не запах, а старый друг.
Она торопливо забежала в ванную, наспех причесалась в темноте и выскочила на кухню."
"– Садись.
