"
"Потом вдруг оказалось, что больше нельзя ждать, и нельзя терпеть, и надо скорей, скорей, и выше, и дальше, и непонятно куда, и темнота сошлась в узкий и горячий тоннель, и в нем невозможно стало дышать, и выжить можно было только вдвоем, друг с другом, друг в друге, и его отравленная кровь перелилась в нее, и вспенилась, и загудела в венах – общих. С чего они взяли, что у каждого из них разная кровь и разные вены, когда все возможно только на двоих, все устроено как раз на двоих и по-другому быть не может!
Грянул гром.
Сверкнула молния.
Тот, кто сказал, что в декабре не бывает гроз, ошибался.
Сильно ошибался.
Победа. Победа.
Беда.
Дверь была не заперта, Морг сразу это понял. Он с первого взгляда умел отличить закрытую дверь от открытой. Эта была открыта. В доме никого не было, это он тоже понял довольно быстро, стоя за сосной и внимательно наблюдая.
Поначалу он еще думал, что хозяйка спит, а потом понял, что ее вовсе Дет, хозяйки – той самой, которую он чуть было не пристрелил по ошибке возле забора.
От этой мысли ему стало стыдно – он никогда не убивал просто так. В конце концов, он охотник, а не убийца.
Значит, если ее нет дома, она у объекта. Это осложняло задачу. Следовало или ждать ее возвращения, или убивать обоих, но у него не было таких планов.
В Москву она уехать не могла, Морг знал это точно. Снег сыпался потихоньку, а перед гаражом не было никаких следов от колес, следовательно, никто не выезжал. К своей будущей жертве Морг чувствовал что-то вроде уважения – все же мужик, а не истерик и не тряпка.
В ментовку не кинулся, спасаться тоже не побежал. Охота на крупного зверя обещала быть удачной. Достойного противника убить куда приятнее, чем недостойного, – тут вспомнился молокосос, навязанный ему в напарники. Морг не чувствовал никаких угрызений совести, и молокососа ему было совсем не жаль. Рано или поздно именно так он и закончил бы, потому что профессионал, вроде Морга, из него все равно никогда не получился бы, а больше ни на что тот не был годен.
Морг просто сделал это раньше других, только и всего.
В конце концов, это даже гуманно. Юнцу не было больно – один короткий удар, и все.
Он еще постоял за сосной и тихонько обошел дом кругом. На террасе, обращенной к дальней стороне участка, горел свет, и Морг улыбнулся, увидев тростниковые жалюзи. Именно такие были в доме его бабушки, в Комарове.
Бабушка каждое лето снимала дачу в писательском доме творчества и очень гордилась своим соседством со знаменитостями.
