Сварите нам кофе. Из заказчиков никто не приезжал?
– Альфред Георгиевич был еще утром, но уехал, так вас и не дождавшись. Он обещал позвонить, но, видимо…
– Видимо, да, – отрезала Лиза. – Сварите нам кофе побольше и покрепче. Так, чтобы хватило на всех. Срочного ничего нет?
– Звонил Игорь Владимирович, – выпалила Мила, косясь на Белоключевского, который так и маялся в дверях, словно не решался войти. – Просил вас обязательно с ним связаться.
Лиза ничего не поняла.
Что за Игорь Владимирович?.. Какой такой Игорь Владимирович?..
Дунька увесисто толкнула ее в бок, моментально сообразив, что у сестры временное помутнение рассудка.
Ах да. Игорь Владимирович – это ее бывшая большая любовь номер пять. Нет, номер шесть. Нет, кажется, все-таки пять.
Со вчерашнего вечера никакие большие любо-ви – ни с каким порядковым номером! – не имеют к ней отношения.
Возможно, никогда не имели.
– Мила, с почтой что-нибудь пришло?
– С почтой пришло полно всего, – сказала секретарша и улыбнулась Дуньке.
– Что именно вас интересует?
– Макет из типографии. Стикеры, постеры.
– Лобстеры, – подсказал Белоключевский.
– Лобстеры, – повторила Лиза машинально, просматривая бумаги. – Какие лобстеры, при чем тут лобстеры?!
Мила осторожно хихикнула. Из всех сотрудников только она одна грозную начальницу по-настоящему никогда не боялась.
– И постеры, и лобстеры, – сказала она успокоительно.
– Кофе прямо сейчас подать?
– Ну конечно, не через год же! Дунька, проходи в кабинет. Дима… и ты тоже проходи.
– Можно, да? – уточнил Белоключевский.
Ее офис почему-то вызывал у него тоску. И некоторый дух противоречия взыграл, и желание возражать неизвестно против чего. Против всего.
Он не ожидал, что здесь окажется так богато. Так красиво. Так по-современному стильно. Почему-то он ожидал увидеть две скромные комнатки, битком набитые бумагами, сотрудников вроде давешнего Федора Петровича, три дохлых компьютера и кофейный агрегат в углу.
Офис был шикарный – как и «бизнес-центр», в котором офис помещался. Наверняка за аренду дерут дикие деньги – лифты сверкают, лестницы мраморные, перила начищены, ковры глухи и уютны. Стеклянные перегородки, «макинтоши», все как у больших, определил про себя Белоключевский и усмехнулся.
