– Этого быть не может!
– Вадим предупредил меня, что собирается в Ро-щино поговорить с твоей сестрой, но меня мало интересовал вопрос, зачем он туда едет.
Тут Фиона вдруг подумала, что, быть может, дело в Фаберже, но невестка ни в коем случае не должна узнать об этом.
«Господи, зачем ты вложил так мало разума в голову моего сына?! Как он мог впутать еще кого-то?!»
В то, что Вадим пытался кого-то убить, она не верила. Слишком слаб, слишком зависим. Слишком малодушен.
«Но как он мог узнать?! От кого? Вера проболталась дочери, а та Вадиму?!»
Руки сжались в кулаки, и усилием воли Фиона заставила себя разжать их.
Так не годится. Нужно холодно и трезво оценить ситуацию, а она что-то разгорячилась.
– Фиона Ксаверьевна!..
– Евдокия, я не знаю, зачем Вадиму могла понадобиться твоя сестра!
– Александра спит с ним?
– Понятия не имею! – Ей даже удалось сделать вид, что она возмущена подобным вопросом, и, кажется, хорошо удалось, потому что невестка моргнула, перестала таращиться и наступать на нее.
Фиона вернулась за стол, с неудовольствием отметив, что на полированном дереве остались следы – в том месте, о которое Дунька опиралась руками. Нужно будет сказать Вере, чтобы все отчистила.
– Я никому не позволю… нападать на мою сестру, – вдруг громко сказала Дунька. – Никому и никогда. Если это ваш сыночек на нее напал, я убью его собственными руками. Вам ясно?
– Евдокия, как ты разговариваешь со мной? Неизвестно, чем бы все закончилось на этот раз, потому что Дунька уже с трудом держала себя в руках, но в дверь опять постучали.
– Да!
Федор Петрович Малютин вдвинулся ровно настолько, чтобы голова торчала в проеме, а все остальное осталось снаружи, видимо, из уважения к хозяйке и страха перед ней.
– Приехали какие-то люди, – сообщил он тихим голосом. – Они спрашивают… Евдокию Юрьевну.
– Меня?! – поразилась Дунька.
– Да. Говорят, что они ваша сестра. – Он именно так и сказал «они». – Охрана сомневается, можно ли их… впустить.
Дунька оттолкнула раритетный английский стул с высокой спинкой и бросилась к выходу. Фиона осталась в кабинете – одна, а Федор Петрович, подумав мгновение, кинулся за наглой девицей, позволившей себе такое неуважение к статусу хозяйки.
Наглая девица вихрем промчалась по залу, выскочила на чистый ковер, пролетела мимо охранника и, навалившись всем телом, распахнула тяжеленную стеклянную дверь, за которой маячили два размытых силуэта.
