"
"– Я совсем одна, – продолжала она, так как Федор Петрович все молчал, очевидно, пораженный в самое сердце, – и все считают меня дурочкой, хотя на самом деле я просто… ну, просто неловкая. Меня и на работе терпят только из милости и потому что мама так давно дружит с Фионой Ксаверьевной!
Ее мама никогда не «дружила» с Фионой Ксаверьевной, но Александра время от времени считала необходимым напоминать прочим сотрудникам, что она здесь не просто так, а в силу особой близости и покровительства хозяйки.
– Вам хорошо, Федор, вы такой специалист! Вы даже диссертацию защитили, а я ведь никто, совсем никто, – и она всхлипнула, с удовольствием чувствуя, что глаза налились слезами. У нее это получалось отлично – она всегда искренне верила в то, что говорит в данную секунду. – Вот я в каталогах совсем запуталась, и тема у меня как раз такая, которая мне не нравится, – авангард. А я ничего не понимаю в этом самом авангарде! И вовсе он меня не интересует!
Федор Петрович, уже вполне готовый заплакать вместе с ней, подал ей рулон с салфетками.
Гадкая подставка – будь она неладна! – выскочила из неловких пальчиков Александры, упала, покатилась и опять оказалась под шкафом. Оба проводили ее глазами.
– Ну вот, – дрожащими губами выговорила Александра. – Видите, что я наделала!
– Это все из-за меня! – окончательно и бесповоротно расстроился Федор Петрович. – Простите, простите! Разумеется, разумеется… Если вы не умрете от скуки в моем обществе и не станете меня потом проклинать, я с удовольствием пойду с вами, куда вы только… Хоть кофе… Хотя вообще-то я кофе не очень, потому что у меня давление… того… Повышенное давление у меня…
Он бормотал.
Она внимала.
Он отводил глаза. Она, пригнувшись к коленям, смотрела простодушно.
Он уже был готов практически на все. Она прикидывала, насколько он может быть полезен.
К тому времени, когда бормотание утихло, новый план был готов.
Все решено. Она не станет говорить матери, и привлекать Фиону тоже не станет.
В этой партии Федор Петрович Малютин будет главной фигурой.
Конь ходит только буквой Г.
Утром Морг позвонил по условленному телефону и сказал условленную фразу:
– Дорогая, я сделал все, как ты просила. Но тебе зачем-то понадобилась срочность, а это нехорошо!
– Что значит – нехорошо? – помедлив, спросил женский голос в трубке.
– Придется все повторить.
– Когда? – нетерпеливо спросил голос, и Морг усмехнулся, рассматривая себя в зеркале.
