По счастливой случайности, горничная, убиравшая в номере и видевшая Ричарда в лицо, была наверху и не могла опознать своего клиента."
"Полицейские не проявляли должного усердия. Им давно надоела борьба с коммунистическими шпионами, так как в страну уже почти легально, не таясь, вот уже два года приезжали многие деятели оппозиции из-за рубежа, среди которых были и коммунисты, и социалисты. Режим Пиночета вынужден был считаться с мнением людей и уже не мог себе позволить арестовывать каждого, кто пересекал границу.
Вот почему представители официальных властей не проявляли особого рвения, отыскивая неизвестного мистера Хаксли. Старший из них лениво спрашивал портье:
— Кто-нибудь останавливался в вашей гостинице за последние три-четыре дня?
— Конечно, господин, — улыбнулся портье, — более ста человек.
— Среди них не было вот этого, — чиновник достал фотографию. Портье долго всматривался в лицо незнакомого человека.
У Гомикавы, следившего за их разговором в холле перехватило дыхание, пока длилась эта немая сцена, уже через мгновение портье, чуть поколебавшись, отдавал карточку назад.
— Нет, такого господина у нас не было.
— Может быть, у вас останавливался мистер Саудере или мистер Хаксли? — спросил молодой, более настырный, чем его товарищ.
— Нет, — решительно сказал портье, — под такой фамилией у нас никого нет. Впрочем, — он широко улыбнулся, — вы же знаете, у нас можно зарегистрироваться под любой фамилией. Мы не спрашиваем документов.
— Значит, этого человека не было в вашей гостинице?
— Нет, но… — портье снова заколебался, — он похож на одного из наших постояльцев…
Гомикава весь напрягся.
— Но тот приехал с женой и сейчас лежит наверху, плохо себя чувствует.
— Нет, это не он, — покачал головой старший полицейский чиновник, — тот должен быть один.
— Может быть, поднимемся, посмотрим, — предложил второй.
Гомикава вскочил, подходя к лифту, чтобы успеть раньше них.
— Не стоит, — махнул рукой старший, — это, наверняка, не он. Наше руководство уже просто потеряло голову.
В таком отеле социалисты не останавливаются. Он слишком дорогой для них.
— Вот именно, — захохотал довольный его шуткой портье.
Гомикава перевел дыхание. Перекинувшись еще несколькими словами, полицейские вышли на улицу. Сэй проводил их долгим тревожным взглядом. Он не заметил, что к этой беседе прислушивался еще один человек, сидевший в кресле с газетой в руках.
Когда Гомикава вошел в лифт, сидевший в кресле отложил газету. Это был Миура.
Талька.
