Мозгов ноль, а гонора…
– Мама, перестань, пожалуйста! Мои дети – просто прекрасные, умные и образованные. Они любят читать и знают столько всего, что я иногда сама удивляюсь.
– Кому ты это рассказываешь? – высокомерно поправляет брошь на платье мама. – Я заслуженный учитель, а у тебя опыта сколько, Есения? Три года? Ты еще и не педагог… так, только начинаешь.
– Да уж, – не сдерживаюсь и язвлю: – А в твоем случае выгорание никто не отменял.
Антон тяжело вздыхает, отодвигает тарелку и, откинувшись на спинку стула, пьет компот из стакана.
Наблюдает за нами молча.
Мама, как всегда, устраивает концерт по заявкам.
– Что ты такое говоришь? Адольф, нет, ты слышишь? Что говорит твоя дочь? Выпори ее. Немедленно. Ты отец или кто?
– Началось, – ворчит папа, убирая очки в карман клетчатой рубашки. – Что вас опять мир не берет? Еся, будь мудрее, извинись.
– Вот еще, – вскакиваю со стула и бегу в прихожую.
По лестнице быстро поднимаюсь на мансарду и, усевшись в кресло, громко всхлипываю от обиды в полумраке.
Вот всегда так! Все наши разговоры заканчиваются скандалами. Раньше, еще в детстве, все было нормально, но потом на профориентации выяснилось, что мне ближе точные науки. Это было началом конца.
– Ну и чего ты убежала? – спрашивает Антон, заглядывая с лестницы.
– Я тут посижу, – продолжая всхлипывать, рассматриваю в трапециевидном окне черное небо. – Вы там без меня дальше.
Развернувшись, облегченно вздыхаю, когда слышу, как он поднимается на мансарду и плотно закрывает дверь.
Это и неожиданно и одновременно так долгожданно.
Не знаю, что бы стала делать, будь он как мой бывший. Если бы Огнев, как и Саша обычно, продолжил бы ужинать, а потом играть в карты с моими родителями, оставив меня здесь плакать одну?..
Я… Черт возьми, я так рада, что не ошиблась на этот раз.
Потянув меня за руку, Антон садится на мое место. Устраиваюсь сверху без приглашения и кладу голову на твердое плечо. Теперь мы оба любуемся вечерними объемными тучами. Хорошо становится.
Спокойно. Даже мои обиды на маму отступают.
– И часто у вас так? – он спрашивает почти шепотом.
– Каждый раз…
– Где ты так нагрешила, Фюрер? Неужели руки перед едой не мыла?
– Я выбрала точные науки.
– Всего-то?
– Угу.
– Не представляю тебя без линейки в кармане… – усмехается он.
– Боже, прекрати мне об этом напоминать, извращенец!
Приподнявшись, медленно веду пальцами по рельефным плечам вниз, а затем приближаюсь и касаюсь лбом его лба.
