Че ты мяса-то жалеешь, одно тесто есть, что ли? – указывает мама, активно раскатывая пласт.
Я не могу справиться с воспоминаниями о детстве. Из гостиной доносятся монотонные звуки включенного телевизора, а на кухне кипит работа.
– Хорошо, вот… побольше, – задержав дыхание, аккуратно защипываю и соединяю края сочня, которая чудесным образом превращается в красивый пельмень. Отправляю его на досочку, припорошенную мукой, и любуюсь.
Коротко вздохнув, беру новую лепешку и отмеряю чайной ложкой ненавистный фарш. Сдерживаю физиологические позывы.
– А где твой пожарный? – спрашивает мама. – На работе пропадает?
– Можно и так сказать…"
"Антон последнюю неделю не вылазит из мотоателье. Домой приезжает только ночевать. Пропахший маслом и дико уставший. Даже к родителям со мной сегодня не поехал.
Это странно…
Впервые в жизни на предложение добраться до деревни на автобусе, сказанное больше для приличия, мой любимый мужчина промычал нечленораздельное «угу» и положил трубку.
Я… обалдела, но списала это невнимание на сверхзанятость своего мотокутюрье.
– А чувствуешь себя как?
– Как большой аквариум, – коротко вздыхаю. – С фильтром для воздуха… Если ты понимаешь, о чем я.
– Не ты первая, не ты последняя, Еська. Это всего лишь беременность. Не придумывай.
От обиды нижнюю губу закусываю. Ага. Всего лишь беременность.
Многоплодная.
Монохориальная моноамниотическая двойня.
На последнем УЗИ врач так странно переглянулся с медсестрой, что после выхода из кабинета меня озарила ужаснейшая идея из всех возможных: я, мать твою, залезла в интернет.
Роковая, непростительная ошибка. Хуже только пойти на Таро погадать или у цыганки на вокзале диагноз спросить.
Оказалось, что у меня самая редкая и сложная беременность из всех возможных. Меня ждут еженедельные УЗИ и – стопроцентно – кесарево. У детей одна оболочка и один источник питания, если объяснить просто. Посмотрев статистику по вынашиванию, а вернее, невынашиванию, полвечера я прорыдала в подушку, а потом вынесла мозг и без того озадаченному Огневу.
Он совершенно не расстроился. Погладил животик и спокойно сказал: «Все будет хорошо, Фюрер. Вот увидишь». Возможно, это то, что мне надо было, ведь внутри выросла какая-то уверенность, а сердце сразу успокоилось.
– Свадьба-то будет? – спрашивает мама.
– Будет…
Отвожу растерянный взгляд. Мама, как педагог с приличным опытом, четко считывает мое настроение.
– Эх… Чего-то ты темнишь, дочь. Одна приехала. Давненько такого не было.
