Гибло одно орудие, и тотчас где-нибудь подавало голос другое.
В разных частях города полыхали пожары, людские толпы заполонили дороги. Меж тем иноземный анклав оставался целехонек, поскольку кораблям дали приказ по нему не стрелять. Разумеется, жители тотчас подметили сию несправедливость и, не имея другой мишени, излили ярость на Город чужаков.
Глухой ночью огромная толпа двинулась на анклав. Отряд морских пехотинцев, посланный на выручку оставшимся американцам, успел вывести их за минуту до того, как горожане ворвались в фактории.
Из безопасного укрытия «Авроры» торговцы видели, как толпа снесла ворота и хлынула в анклав, чтоб поживиться чем можно, а затем подожгла опустошенные строения.
Паркетные полы и деревянные стеновые панели ценных пород горели жарко, из окон и дверей валили витые клубы дыма.
Объятые ужасом, купцы смотрели на прожорливое пламя. Зрелище ошеломило даже Захария, чье знакомство с Тринадцатью факториями было весьма коротким. Что уж говорить о тех, кто жил там годами, сколачивая огромные состояния.
Многие не могли сдержать слез.
К рассвету здания превратились в обугленные остовы.
После завтрака торговых старшин позвали на совещание, проходившее на «Немезиде». По возвращении мистер Бернэм рассказал, что уничтожена уйма боевых джонок и зажигалок, а число подавленных орудий так велико, что еще даже не подсчитано. Потери англичан ничтожны: несколько раненых, двое убитых, легкие повреждения некоторых кораблей. «Немезиду» починили быстро, и она себя показала: за один свой выход разнесла вдребезги сорок три джонки и тридцать две зажигалки.
Однако боевые действия далеко не закончены, предполагается, что у китайцев еще большой резерв зажигалок и канонерок. Сейчас англичане продолжат зачистку, а по ее завершении, вероятно, предпримут карательную атаку на город, дабы китаезы раз и навсегда уяснили: всякое сопротивление бессмысленно, дальнейшая переговорная болтовня неприемлема.
На время сих операций «Ибису» надлежит оставаться у Вампоа, где бросили якорь и другие торговые суда.
Когда все поутихнет, будет организован конвой, и Захарий отведет шхуну в гонконгскую бухту.
— А ваши планы, сэр?"
"— Меня попросили задержаться в Кантоне. Окажите любезность — как доберетесь на Гонконг, известите мою жену, что я прибуду через пару недель, едва уладится здешняя заварушка.
— Непременно, сэр, — сказал Захарий. — Я тотчас повидаю миссис Бернэм.
В ужасной утренней духоте Полетт проснулась с ощущением, что она, кажется, заболела.
