Казалось, будто ночные фантазии воплотились в жизнь, став неправдоподобно реальными, и наслаждение было так велико, что Захарий уже забыл о страхах, терзавших его последнее время. Однако те были живы и неожиданно о себе напомнили, после чего над ухом его раздался огорченный шепот:
— Что случилось? Почему ты остановился? Ты же еще не излился?
— Нет, нельзя, — прохрипел Захарий. — Это слишком опасно, мы не можем так рисковать. После того раза я весь извелся от страха, что ты забеременела.
Миссис Бернэм притянула его к себе и поцеловала.
— Напрасно тревожился, — прошептала она. — Все обошлось.
— Откуда ты знаешь?
— Месячные подсказали.
Захария накрыло волной облегчения.
— Ох, слава богу!
— К счастью, и сейчас безопасно. Ты можешь кончить куда угодно и когда пожелаешь.
— Нет! — Захарий ухмыльнулся и помотал головой. — Только после тебя.
Довольно долго им было не до разговоров, и лишь потом, когда оба чуть отдышались, и она, прикорнув к нему, стала нашептывать всякие нежности, Захарий вспомнил о ране, донимавшей его последние недели.
— Вот сейчас ты лежишь и мурлычешь, — сказал он грубовато, — а тогда, у Дафти, притворилась, будто не знаешь меня — мол, он никто, просто молотчик.
Миссис Бернэм вскинулась, обиженно воскликнув:"
"— Какой ты жестокий! Теперь будешь этим меня укорять? Ты даже не представляешь, как было тяжело такое сказать. Неужто не понимаешь, что я ужасно боялась выдать себя с головой, а это случилось бы, признай я наше знакомство. Августа Свайно, что сидела рядом, известная городская сплетница, ничто не укроется от ее лисьих глаз.
Это она погубила бедняжку Амелию Миддлтон: на званом обеде поймала ее перегляд со слугой и тотчас смекнула, где собака зарыта. Не прошло и двух недель, как муж развелся с Амелией и отправил ее обратно в Англию. Говорят, она закончила свои дни в блэкпулском борделе.
Захарий ощутил неприятный холодок в теле.
— Значит, вот что нам суждено: всегда оставаться биби и кхидматгаром, госпожой и молотчиком?
— О нет, мой милый, — улыбнулась миссис Бернэм.
— Скоро мы сделаем из тебя саиба. Но никто не должен знать, какой ценой, иначе мы погибли.
Захарий повернул голову, чтобы видеть ее глаза.
— Выходит, ты хочешь от меня избавиться?
Она не отвела взгляд.
— По-моему, мы оба, дорогой мой, понимаем, что ни одному из нас не хватит сил избавиться от другого, правда? Вы, мистер Рейд, превратили меня в слабую беспутную ослицу. И я утешаюсь лишь тем, что помогаю вам одолеть ваш недуг.
