Застыл и Захарий, ибо ему казалось, что в недрах его тела запалили бикфордов шнур и теперь искрящийся огонек по спирали бежит на дно какой-то невероятно глубокой шахты. Вот он достиг заряда, и тогда ахнул мощный взрыв, от которого хрустнула каждая косточка и свело судорогой мышцы. Взрывная волна мигом докатилась до головы, и перед глазами вспыхнул, а затем медленно померк ослепительный золотистый свет, уступая место густой тьме.
Возвращение к реальности было чем-то, не изведанным прежде, и казалось не подъемом с темной глубины на поверхность, но мягким планированием с облака.
Захарий потерял счет времени и осознал только, что так и лежит на полу в объятьях миссис Бернэм.
Когда он шевельнулся, она прошептала:
— Нет, погоди еще немного. Завтра нас затопит океаном вины и угрызений совести. Коль уж нам отпущена всего одна ночь, так пусть кара будет заслуженной.
Захарий удивленно приподнял голову:
— О чем ты? Хочешь сказать, другого раза не будет?
Миссис Бернэм нежно коснулась губами его щеки.
— Нет, не будет, мой милый. Мне очень жаль, но иначе нельзя. Это наш единственный и последний раз. Не понимаешь, что нам грозит большая опасность? Мистеру Бернэму хватит полунамека, чтобы убить нас обоих. Риск слишком велик.
— Но откуда взяться полунамеку? Мы будем осторожны, правда? Наверняка еще случатся ночи, когда слуги уйдут из дома.
Миссис Бернэм покачала головой и печально улыбнулась.
— И что потом? К чему это нас приведет? Ты неимущий юноша, я жена и мать, притом гораздо старше тебя.
— А сколько тебе?
— Тридцать три. А тебе?
— Двадцать один. Скоро двадцать два.
— Вот видишь. — Она поцеловала Захария в лоб. — Я гожусь тебе в тетушки и быстро надоем. Ладно, хватит гадать о будущем, давай-ка сполна используем отпущенное нам времечко.
В военном городке шатер субедара стоял возле плаца, по другую сторону которого высились палатки английских офицеров. На парусиновую стенку одной из них падала неестественно большая тень капитана Ми, сидевшего перед зажженной лампой.
Шатер субедара тоже был ярко освещен свечами и лампами. В нем собралось человек пятнадцать полковых унтер-офицеров, родичей Нирбхай Сингха. В отличие от Кесри, явившегося в пропыленной форме, все они уже переоделись в цивильное — дхоти и рубахи.
Из прибывших гостей Кесри знал только Чандан Сингха, губошлепа с бегающим взглядом. Однажды они встречались в Барракпоре, куда будущий деверь Дити приезжал за своим братом, уволенным из армии.
