Тот было возразил:
— Но, Марк! Ты же знаешь, как трудно будет быстро перевести столь крупную сумму?"
"— Знаю! Но знай и ты: если деньги не будут переведены в указанной сумме и в указанное время, ты можешь считать себя покойником! Все, приводи себя в порядок, думай и работай! По названному телефону сообщишь о выполнении задания. Оппонента называй просто: брат. Ты все понял?
— Понял!
Шеленгер бросил трубку сотового телефона на стол, отключив ее.
— Ты доволен? — спросил он Мурзу.
— Ты сделал все правильно!
Банкир, закурив, спросил:
— А вот теперь что ты мне прикажешь делать с останками охраны? Утренняя смена при заступлении такой вой поднимет, что менты в момент будут здесь!
— Резонно! Но вопрос этот решается легко! Я слегка подраню тебя ножичком, привязав к креслу.
Рожу, извини, разобью. То есть мы с тобой, господин банкир, инсценируем нападение на твое поместье. Цель ты привлекательная, многие были бы не прочь покопаться в твоих сусеках, вот и решился кто-то! Ментам будешь по ушам ездить, что ни нападающие, ни их количество тебе неизвестно.
Лично тебя пытал один, в маске и перчатках. Да, гайку свою с алмазами отдай мне! Ни один грабитель не оставит такую вещь у жертвы, вместе с пальцем отрубит, но заберет!
Шеленгер снял массивную и дорогую печатку, бросил ее Палачу. Тот положил перстень в карман.
— Вот так! Будешь давать показания, скажи, что грабитель выгреб из сейфа всю наличность, скажем, двести тысяч долларов! Пытал, есть ли еще в доме деньги, но его поторопили по телефону, и он, выстрелив в тебя, ушел.
Банкир встрепенулся:
— Выстрелил? Что ты хочешь этим сказать?
— А то, что все должно выглядеть естественно! Подумай сам: убив безжалостно охрану, получив свое, бандиты оставят тебя в живых?
Шеленгер, вздохнув, согласился:
— Не оставят, точно! Но что же делать? Не будешь же ты стрелять в меня?
— Стрелять я буду, но ты не волнуйся! Я выстрелю так, что одна пуля пройдет между левой рукой и телом, вторая — левее сердца, вдоль ребра.
В худшем случае, ребро сломаем, но зато имитация выстрелов в сердце будет налицо. Ствол брошу в кабинете.
Палач посмотрел на время, до рассвета оставался час с небольшим.
— Пора работать, господин Шеленгер, у тебя наручники в кабинете есть?
— Нет, у телохранителя разве?
Баркаев посчитал небезопасным для себя оставлять банкира одного, поэтому он махнул рукой.
