Шмелев укоризненно взглянул на майора:
— Коль? Ну ты что? Еще неизвестно, что с Женькой, а ты сразу коньяк!
— А что может быть с Тарановым? И коньяк, считаю, не спиртной напиток, а лекарство, если пить с умом, что нам, надо признать, не свойственно. И все же! Вреда от него никакого, это тебе не паленка какая подвальная! А с Женькой, вот увидишь, все в порядке!
Батя оказался прав.
Евгению сделали небольшую операцию, правда, левую руку зафиксировали на повязке.
— Ну вот, — указал Батя на командира отряда спецназа, — вот он наш дуэлянт, жив, здоров!
Таранов спросил:
— Ты, майор, Скорикову о результатах акции докладывал?
— Естественно! Но он очень желал услышать твой голос.
Давай побазарь с ним и пойдем в парк! У нас тут со Шмелем пузыречек коньячка припасен, отметим успех операции! Звони шефу!
Таранов вызвал Скорикова:
— Товарищ генерал? Майор Таранов на связи!
— Ты как сам?
— Нормально!
— Мне доложили, что ты ранен!
— Пустяки! Рука немного на повязке повисит, пока швы не снимут, и порядок!
— Ну и хорошо! Сегодня в 22–00 на военный аэродром прибудет наш «Як-40».
Грузи туда тело Палача, двух охранников, конвой для них будет на борту. Ну а встретимся уже завтра! В загородной резиденции! Бате в бригаду! Но ему завтра я сам задачу поставлю, а пока пусть разведка отдыхает! Понял, Жень?
— Понял, Юрий Федотович!
— Тогда до встречи!
— До встречи!"
"Офицеры спустились в больничный парк, нашли уютное, скрытое акацией местечко.
Батя открыл бутылку. Пить пришлось из горла — так как стакан взять из палаты просто забыли — по очереди, разными дозами, но под единый тост:
— За спецназ, ребята!"
