Обойдя людей, Палач жестом, так и не произнеся ни слова, подал команду Доулетхану вернуть их в блиндажи.
Сам отошел от отряда, подозвал к себе второго помощника:
— Ачмиз! Где мое прибежище?
— У скалы, в палатке, проводить?
— Да! По пути передай дежурному — всем отбой!
— Но, Хозяин! До официального подъема осталось полчаса!
— Вот видишь! Полчаса! Распорядок дня должен быть един и исполняться неукоснительно! И вообще все пререкания прекратить. От вас с Доулетханом требуется лишь слепое мне подчинение, инициативу оставьте при себе, пока она не будет востребована.
Понял?
— Понял, Хозяин! Вот ваша палатка! Когда разбудить вас?
— Я же сказал, распорядок дня для всех един, что непонятно?
В 10–00, после завтрака и полного строевого смотра, Палач вызвал в штабной блиндаж на совещание помощников Доулетхана с Ачмизом, а также командиров боевых групп: Мелечхана, Аслана, Ханаша и Юсуфа.
Ожидая их прибытия, Палач развернул книгу, которая сопровождала его от усадьбы Шеленгера. Открыл ее на пятидесятой странице. Перед ним раскрылась карта района селения Затан, на семидесятой — схема аула Ахан, на сотой — Гани.
Завтра в течение ночи его отряду придется посетить эти населенные пункты, где встретиться с полевыми командирами — Хамзой Тагиром, Абдул-Меджи и Саид-Ахмедом, — для которых эта встреча должна стать последней в их жизни. И завтра ночью его подчиненные узнают то, что не зря их командир получил имя ПАЛАЧА! Он заставит ужаснуться даже своих подчиненных, что окажет сильное психологическое влияние на них.
Его мысли прервал Доулетхан, первым явившийся на совещание.
Он расстелил на рабочем столе карту района, откуда Палач начнет действовать. Разложил чистые листы бумаги с остро отточенными карандашами, положил курвиметр — прибор для определения длины ломаных линий, указку перед Мурзой.
За всеми его движениями молча наблюдал Палач.
Он прервал молчание, когда помощник закончил подготовку к совещанию:
— Доулет, я смотрю, ты на меня в обиде?
— Да! Честно говоря, я думал, что наша совместная работа примет другой, более доверительный, что ли, характер.
Но вы дистанцировались от всех, поставили себя выше других. Что ж, это ваше право, но и ваша… ошибка!
Палач удивленно поднял глаза:
— Ошибка?
— Так точно, ошибка!
— В чем? Объясни?
Доулетхан, взглянув в черную маску, ответил:
— Я — кадровый военный! Бывший офицер, но это не меняет дело. И знаю, как работать с личным составом, в условиях войны, в том числе! Бойцов, безусловно, надо держать в жестких рамках.
