Рыбак вынес из лодки садок, полный довольно крупного карася, сложенные телескопические удочки. Садок бросил рядом с машиной.
Достал из багажника кипу газет, положил ее, предварительно скомкав бумагу на уже кем-то выжженный пятачок прибрежной лужайки, сложил дрова, поджег газеты.
Сухая береза взялась сразу.
Разведя костер, мужик направился в кусты, чуть левее лежащего в них Палача.
Рыбак вглубь не пошел, выбрал место, приспустил брюки.
Мурза начал сближаться с усевшимся по нужде мужиком.
Тот, быстро сделав свое дело, собирался уже встать, как сзади его горло словно тиски сжали.
Доступ воздуха в легкие прекратился, и рыбак, задыхаясь, задергался всем телом в смертельном захвате чеченца.
Агония мужика продолжалась недолго.
Совсем скоро он затих.
Палач оттащил тело немного в глубь леса, бросив его на лужайке, вернулся на прежнюю позицию.
Вновь долгим, внимательным взглядом осмотрел берега озера. Уже порядочно стемнело, и кусты вокруг водоема слились в единый, темный пояс.
Костер возле машины вовсю полыхал. Никого постороннего по-прежнему нигде не было заметно.
Мурза вернулся к покойнику.
Разделся сам, скинул наконец с себя промокшую и провонявшую тиной болот, через которые выходил сюда, одежду, аккуратно сложив ее.
Завязанный на голове носовой платок пока оставил на месте. Под ним находились документы. Паспорт на имя Ашота Карапетяна, водительское удостоверение и членский билет Союза журналистов России на то же имя. Документы, которые по прибытии ему вручил Шеленгер.
Подошел к трупу, стянул одежду с него. Спортивный костюм, особенно куртка, был немного мал, но брезентовая ветровка скрывала этот недостаток. Майка и сапоги пришлись Палачу впору.
Переодевшись, он прошел к машине.
Открыл багажник.
Там, кроме двух запасных колес и кучи старых камер, инструмента, домкрата, троса и солидного запаса всяких мелких запасных частей, ничего не было.
Закрыв багажник, открыл заднюю, левую дверь.
На сиденье лежало одеяло с подушкой.
Взяв одеяло, Палач свернул его, вновь огляделся. Мурза решил подождать. Со стороны он сам был виден как на ладони, если был на берегу кто-то, кто смотрел на него. И полной гарантии, что у озера, кроме него да трупа, никого нет, он не дал бы! Поэтому, сев в салон и закурив, Палач стал ждать.
Прошло около получаса, пока костер не превратился в груду мерцающих и дымящихся красно-черных углей.
Мурза пошел в лес, неся в руках одеяло.
