— Нет, дорогой мой, не хватит! Ты должен узнать все! Этот полковник, попользовавшись твоей супругой, продал ее одному своему кавказскому другу, в гарем. Тебе рассказать, как умирала Ольга?
Роман, сумевший огромным усилием воли взять себя в руки, тихо спросил:
— Оля… она… умерла?
Голос Палача звучал безжалостно:
— Да! Умерла! В муках! Она вскрыла себе вены, чтобы кровью смыть свой и твой, — Палач ткнул пальцем в грудь Роману, — в том числе, позор!
Молодой человек только и смог прошептать:
— Господи…
Мурза сел в кресло.
Наступило тягостное молчание.
Баркаев смотрел в окно, Доулетхан следил за Романом.
Тот стоял, покачиваясь, закрыв глаза.
Доулет еще подумал, а правильный ли выбор сделал Палач, поставив на этого парня, и не грохнется ли этот Рома на пол без чувств, как девица?
Роман не лишился чувств, из его закрытых век не выкатилось ни слезинки.
Вместо этого он с хрустом сжал кулаки, губы его вытянулись в узкую ленту, и когда Гурцев открыл глаза, перед чеченцами стоял уже другой человек. Не слуга, не падший, смирившийся с унижением, слабак. Перед ними стоял мститель! Взгляд Романа приобрел холодный, металлический оттенок, брови сомкнулись, на скулах заиграли желваки.
Мурза, взглянув на Гурцева, подошел к нему, положил руку на плечо, сказав:
— Вот сейчас, брат, ты — Воин! И ты должен отомстить убийце своей жены.
У нас, горцев, такое не прощается! Ни при каких условиях! За кровь — плата одна: кровь! За смерть — смерть!
Роман, глядя мимо Палача, сказал:
— С кем я должен рассчитаться за смерть Ольги? И я сделаю это, порежу ублюдка на куски!
Палач резко сменил тон. Нужного эффекта он добился, но ликвидация генерала должна быть подведена под самоубийство, лишь в этом случае она имеет смысл.
А в таком состоянии, в котором сейчас находится Роман, допускать его к акции нельзя. Он действительно может просто порвать этого шакала в генеральской форме! И сделает это! Придется продолжить работу с ним."
"— Успокойся, брат, присядь! Извини, что был жесток, может, мне и не следовало все раскрывать тебе, но меня возмутило то, как с тобой поступили. Я не сдержался.
