— Ну как ты тут, командир?
— Нормально! Нам здесь предстоит провернуть такое дело, о котором в Чечне мы и подумать не могли. С соответствующим вознаграждением. Но об этом позже! А сейчас давай, прими душ, а я закажу обед, проголодался, наверное?
— Не откажусь!
Доулет ушел в ванную комнату, Мурза же вызвал молодого человека.
Тот вошел со своим неизменным:
— Разрешите?
— Роман? Сколько раз тебе повторять, если я вызываю тебя, зачем спрашивать разрешения?
— Привычка и субординация, господин Баркаев, я тоже уже говорил вам об этом!
— Субординация? Запомни, с этого дня ты подчинен только мне, понял?
Молодой человек удивился:
— Не совсем понял, господин Баркаев!
— Да пошел ты, ишак безмозглый! Повторяю, с этой вот самой минуты ты не прислуга в доме Шеленгера, а мой второй помощник! Первый сейчас принимает душ, я познакомлю вас.
И больше никаких господинов Баркаевых, обращаться ко мне просто — командир, ясно?
Роман выглядел несколько растерянным:
— Да! Но знает ли об этом хозяин?
— Знает!
— Следует ли из этого, что вам удалось узнать историю моей жизни?
— И в том объеме, в котором ты сам ее не знаешь!
— Не понимаю!
— Поймешь со временем! А пока твоя задача постоянно находиться при мне.
Нам предстоит сложная работа. Придется пролить немало крови. Чужой, а возможно и своей! Ты автомат в руках держал?
— Давно!
Палач усмехнулся. Он не понимал людей, не знающих и не умеющих обращаться с оружием. Таких персон он и за мужчин не считал! Но с Романом дело обстояло иначе. Тот просто не мог овладеть оружием, его насильно лишили всего, и возможностью овладеть им в том числе.
— Ничего! Я научу тебя стрелять. И тебе будет в кого стрелять.
— Не знаю, смогу ли я?
Баркаев словно вонзил свой хищный взгляд в глаза молодому человеку, но тот, чего не ожидал Мурза, спокойно выдержал его. Немногие могли бы выдержать взгляд Палача. «Да, — подумал чеченец, — в этом парне заложена огромная внутренняя сила.
