И сиськами огромными встряхнув.
— Мягкая, барская! Мне б такую, — взвыла. — Интересно, а моя кровать какая?
Конечно, перина сохранилась в лучшем виде, да и вся мебель также. И не только потому что качественная. Просто оберег страха не только людей отгонял, сюда даже моль не совалась.
Рассматриваю девушку украдкой. И слюна сама сглатывается. А щёки начинают гореть. Нет, это явная пытка, когда видишь, что у девки грудь особо и не растеклась, а подол задрался, что бёдра с середины голые.
— Представляешь, Ярик, — нежится, на меня поглядывая.
— Сам барон меня приметил.
— Повезло тебе, однако, — посмеиваюсь и налюбоваться не могу.
Но увы. Слышу через приоткрытую дверь, как по лестнице кто — то поднимается. А вскоре засовывается Ефим:
— Ярослав, там это, без тебя разобраться не могут, спустишься?
Киваю, иду. А он своей племяннице:
— А ты что разлёживаешься на барской кровати, а? Уже сосватали?
— Подожди дядька, недолго барину холостым ходить, — захихикала та, поднимаясь.
— Распутная девица, — хмыкнул Ефим, сторонясь и меня выпуская.
— Тебе чего сказали делать?
— Барина позвать, — ответила в недоумении.
— Так и чего лясы точишь? Дел других нет?
— Так жду его, отстань!
— Ярослав и есть барин, клуша, — бросил Ефим и за мной стал спускаться.
Сверху раздался глухой стук, как будто с кровати кто — то упал. Ага, скорее всего, Ленка и рухнула.
Поначалу думал возмутиться по поводу инициативы Ефима нанять мужиков. Но следом решил, что так даже лучше, больше свидетелей возвращения барона.
А они двор вычистили, что не узнать. Территории в три раза больше стало. И теперь в недоумении группа из шести работяг встала у моей спортплощадки.
Наверняка все знали Ярослава дураком, судя по тому, как стали с интересом рассматривать его новый образ. Но судя по тому, что никто не вякнул в мой адрес какой — нибудь шутки, их уже проинструктировали.
— С этим что делать, Ярослав? — Спросил Ефим, кивая на мои снаряды.
— Ничего, это уже я соорудил для тренировок.
— Ловко, — похвалил один из работяг.
Стали рассматривать и явно льстить. Но мужичок ушлый выдал:
— Нам бы таких же гвоздей, забор живо подлатаем, ваше благородие.
— Вон там, — указал на ящик под сараем. — Кстати, сарай бы тоже подлатать.
— Сделаем, ваше благородие!
Пока эти суетятся, Ефим деликатно шепнул на ухо:
— Надо бы мужикам по три копейки на лапу дать.
Кивнул. Любой труд должен оплачиваться.
— А с колодцем что делать, барин? — Обозначился один из работяг, проявляя инициативу.
