Пока Семён фонарь вешал, я второй нашёл, и огниво магическое испытал успешно. Чем ещё больше нагнал страха на мужика.
Уселся за его стол, как король. И стал наблюдать, как он в ящиках возится.
Стопку амбарных книг достал. А это свитки сшитые вместе. Записей тьма, нихрена не разобрать.
— Сейчас, сейчас, — зашептал Семён воровато. — Я всё покажу. Всё покажу, барин. Этот змей давно меня со свету сжить хочет. Он сразу мне пригрозил. Я ж невольный участник, я ж…
— Тише, тише, верю. Давай по существу.
— Вот гляди барин, оброк с домов…
Стал разбираться, въехал быстро.
Отец Ярослава налог назначил один, а староста стал стричь в два раза больше. С сорока двух домов по десять — сорок медяков в месяц или эквивалентно товарам, в зависимости от участка. Итого общая сумма сбора в месяц со всей деревни — сто двадцать шесть серебряников. Передаёт староста князю тридцать пять монет. И это даже меньше половины. Остальное в карман.
И получается, что князь к землям барона претензий не имеет, все налоги платятся, потому что эту функцию взял на себя староста.
Вот только один нюанс есть!
— У барона сын остался, — стал выкладывать Семён, когда с дебитом и кредитом разобрались. — Сопляк с головой не дружит, шестнадцать ему сейчас. Илларион сразу смекнул, что делать. Когда баронёнку восемнадцать стукнет, а это через полтора года, тот заставит его земли отписать, потому что по закону раньше пацан не может ничего решать.
— Ах он хитрец.
— Вот, вот! Он бабку его Нюру запугал уже давно, что налог большой на поместье том, чтоб не заикалась вообще.
Но всё платится князю, всё, всё.
— Тридцать пять серебряников в месяц, я понял. Так, а ты не знаешь, кто оберег страха в особняке барона повесил?
Семён посмотрел на меня глазами по пять копеек. Нервно затряс головой.
— Ладно, там сами разберёмся. Юному барону всё вернём. У него родня влиятельная в Москве, они и пожаловались императору. Лично знают его величество.
— И что теперь будет, барин? — Завыл мужик.
— За твои показания и содействие помилуют, — лью в уши уверенно.
— Но надо ещё провести дополнительную проверку, поэтому книги учёта я изымаю.
Как раз сумка у меня магическая всё это спокойно вмещает.
Дед смотрит с ужасом, как вещи в никуда пропадают. Судя по реакции, деревенские не шарят в магии вообще. А зачарованные вещи им только снятся.
— О нашем разговоре никому, понял?
— Богом клянусь! — Взвизгнул аж Семён.
— Благодарю за службу империи, — выпалил я и вышел услышав, как тот бессильно рухнул на стул.
