Надо отдать должное, нашёлся и спирт, и бинты. Пока бинтую несколько ошалевшую бабулю, снаружи ещё больший переполох. Засияло за окном, завибрировало от половиц. Конницы набежало на целый отряд. Кричат друг на друга, рыщут, в дома стучатся. Собаки разошлись в лае.
Так пол ночи и просидел, опасаясь, что и к нам ворвутся, отыскав следы.
Нюру полуобморочную уложил на печку, сам на койку рухнул без сил. Утром с криком петуха открыл глаза, левая рука, как клешня краба, правая нога, как у слона. Чувствую себя развалиной.
— Выпей, выпей три яйца, я помогу, — шепчет мне дух слабенько. — Плох ты, очень плох. Тело дрянное, слабенькое, резерва, как у мышки.
Бабки на печи уже и нет, дверь приоткрыта. На задний двор выполз никакущий. Пошёл в сарай курей терроризировать. По обстановке вроде ушли всадники, графини с рыцарем тоже не слышно.
— Вторую девушку встречаю и тоже с магией, — бурчу под нос. — Совпадение? Не думаю.
— А чего удивляешься? У человеческих женщин врождённый талант к магии и резерв от природы больше, — объясняет дух.
— Мужчины руками орудуют, их конёк — это физическая сила, женщины же осваивают магическую силу сапфира, рубина, изумруда и бриллианта.
— Что, мужики вообще ничего не умеют колдовать?
— Умеют, но слабо. Хотя появляются изредка на веку такие маги, какие любую женщину одолеют.
— И откуда ты всё это знаешь, «спора»? Тебя ж выстрелили разок мне в грудь. И это вся твоя жизнь, — посмеиваюсь, залезая в небольшой, но очень засранный курятник.
— Зря ты так, Ярослав. Я часть сущности леса, память у меня издревле идёт.
— Дурень, опять сам с собой разговаривает! — Слышу девичий голос из — за забора примыкающего участка.
Выглядываю. Девке лет пятнадцать, пухленькая, розовощёкая и русая. Кровь с молоком, ну и маслом. Хрустит огурцом, чавкая. Смотрит вызывающе.
Раз такая борзая, явно ничего не просекла ночью. Они ж все от воя и повалились.
Возвращаюсь к своему делу, проигнорировав задиру. Яйца быстро нахожу в гнёздах. Четыре штуки, и это всё, что куры нарожали.
— Пей скорее, — нудит дух.
"
"Разбиваю, пью, проливая часть. Фу, какая гадость. Второе, третье. Беее.
— Ещё! — настаивает дух.
— Не могу, — вою. — Хоть убей.
— Всё, расслабься, ляг.
Выполняю.
Лежу на затоптанной траве, как дурак, гляжу на светлеющее от рассвета небо.
Слышу, как толстенькая корову погнала из своего сарая.
— Да куда лепёшки, да подожди, ух дура рогатая, — ругается на свою бурёнку девка. А там всё шлёпает и шлёпает.
Минут через десять действительно полегчало.
