— Степ, выйди, пожалуйста, -обратилась она к брату, — мне надо с Тимофеем поговорить наедине.
Тот, бросив на нее нечитаемый взгляд, собрался и вышел, плотно закрыв за собой дверь, напоследок показав мне неприличный жест. Мелкий засранец, ну попляшешь ты у меня на тренировках! Всю душу выну.
— А теперь давай начистоту, братец. Идея стать твоей женой не моя, и я тоже не испытываю от нее восторга. Я тебя не люблю, больше того — презираю. Но если это пойдет на пользу роду, я это сделаю, независимо от моего желания.
И ты это сделаешь тоже, потому как выхода у тебя нет. Отец не отпустит тебя на вольные хлеба, и будь ты хоть трижды Багряниным, ты еще и Мышкин и до сих пор являешься наследником. Насколько я знаю, отец не собирается тебя лишать этого звания. Возможно, он владеет более полной информацией, чем я, но уйти тебе не дадут, можешь на это не рассчитывать.
Единственный твой шанс вырваться — это жениться на мне.
— Ага, и в тот же самый момент я стану не нужен и меня грохнут. Интересно, он это сделает во время брачной ночи или все же дождется утра?
— Думаю, ты даже до брачной ночи не доживешь, -с довольной улыбкой кивнула она, —подавишься на свадьбе косточкой от рыбы, например, и отойдешь в Навь.
А я, безутешная вдова, унаследую все твои деньги. Здорово он придумал, правда?
— И какой у тебя в этом интерес? Не верю, что только денежный.
— А у меня очень плохая альтернатива этому браку. Выбор-то небольшой. Или стать женой того, за кого выдадут — третьей там или пятой. И не факт, что жених будет молодым и не уродом.
Или выйти за тебя. А когда стану вдовой, то уже я сама буду выбирать, за кого выходить замуж. Я тебе не нравлюсь, значит, и в постель ты меня не потащишь. У меня тоже такого желания нет.
— И в чем тут моя выгода? Пока я вижу плюсы только для вас, но ни одного для себя.
— А то, что если согласишься, то проживешь чуть дольше. Ну, и вдруг у тебя получится как-то вывернуться. Отец лучше потеряет деньги, чем репутацию. Ведь ты, отказавшись от фамилии Мышкиных, нанесешь нам такой урон, что над нами весь свет смеяться будет.
Как же, не смогли удержать перспективного юношу. Значит, род ослаб, значит, от него можно отхватить кусок пожирней. И меня на этот период дергать не будут. Мне шестнадцать, скоро семнадцать и я уже достигла возраста, когда можно меня выгодно продать, чего бы мне очень не хотелось.
— Интересная мысль, — я сделал вид, что задумался. — А если я все же решу залезть к тебе в трусики? Ну, вот чисто из принципа.
