Обошлось, к счастью, без происшествий, хотя начальник моей охраны кидал на меня задумчивые взгляды и все время говорил с кем-то телефону.
Опасаясь подвоха, я был напряжен, вооружен иглами и готов к атаке. Хотя, что я мог сделать профессионалам, я даже предположить не мог. Формально они в данный момент подчинялись мне, как старшему представителю рода, а вот неформально кому, объяснять не нужно. В поместье мышь не пробежит без ведома князя. Захотят — скрутят за секунду и отправят на перерождение. Но обошлось.
Внутри банка нас встретил седой представительный мужчина. С достоинством раскланявшись со мной, повел внутрь. Оставив возле себя только Милу, остальным я велел ждать снаружи.
Когда мы добрались до кабинета управляющего, снаружи осталась уже Мила. Хотя уточнив у банкира сколько времени займет наше общение, я отправил ее домой, приказав вызвать такси. Я тут судя по всему задержусь и мне не хотелось, что бы девушка корячилась на стуле ожидая меня. А разговаривать о делах при ней.
..Я все еще ей не доверял. Ну, не знаток я людских душ и не умею читать между строк. В этом мире я всех пока воспринимал как врагов, и помня о прошлой своей жизни, не верил никому.
Расположившись внутри и проверив мои документы, мужчина, представившийся Некрасовым Евгением Петровичем, быстро пощелкал мышкой по экрану, после чего развернул его ко мне, предлагая ознакомиться со всеми транзакциями по моему счету.
Все было верно и предельно ясно, если бы не одно «но» — это был не мой счет, ну, в смысле, не тот, что был привязан к карте, находившейся у меня на руках.
Это был основной счет, закрытый, для отображения которого нужна была специальная программа. А тот, которым располагал я, был обычным расходным.
Быстро пробежавшись по нему глазами, я увидел поступления моих двухсот рублей, а так же по четыреста ежемесячно уходили на два других счета, принадлежавшим Насте и Степе.
То есть, отец за мой счет кидал деньги своим детям, мало того, что обворовывая меня, так еще и оставляя мне меньшую сумму.
Сука, да как так-то? А вот остальные средства лежали на месте и составляли вместе с процентами почти пятьсот тысяч рублей. Почему отец их не перевел на другой счет, я не знал, хотя, как оказалось, все было просто — эти деньги не облагались налогом. На что он их копил, я не знаю, но теперь поезд ушел. Наверное, после нашего разговора он попытался их вывести, но хрен ему что обломилось.
