— В твоей «историчке» ведь тоже полно хорошеньких малолеток! Ну, или хотя бы первокурсниц.
— Ди-има! — простонала Надя.
— Ну что Дима, Дима! — ворчливо произнес он. — Я просто понять не могу: если все прошло гламурно и мирно, — чего ты сейчас дергаешься?
— Да потому что… Вот смотри, — понизила голос Надя. — Тому, что Леська, ну, та самая малолетка, погибла, я, конечно, не удивилась.
— А она погибла?
— Да. Лет пять назад. Передозировка вроде. У нее такие гулянки были — не чета Ленкиным, она ведь еще в школе, как говорится, большие надежды подавала и колоться уже в девятом классе начала… Теперь, значит, и Ленка умерла.
Тоже вроде бы объяснимо с ее-то образом жизни. Но когда еще и Ирка…
Дима задумчиво произнес:
— А тебе не кажется, что покушение на нее — несколько из другой оперы? Не ты ли сама мне говорила, что госпожа Ишутина — самый молодой в России директор риелторской фирмы? Живет в элитном коттедже, передвигается на новой спортивной «бэхе»?..
— Я понимаю, куда ты клонишь, — кивнула Митрофанова.
— Бизнесменов, особенно выскочек, стреляют всегда и везде. Но все равно: не странно ли? То, что сначала убивают Елену и через два дня пытаются убить Ирку?..
— В жизни и не такое бывает, — пожал плечами журналист.
— Ну, я не знаю… — с сомнением протянула Надежда. И сделала огромный глоток из своего стакана с джином.
— А ты думаешь, это историк отомстить решил? Спустя десять лет? — расплылся в скептической ухмылке Полуянов.
— А что? — не смутилась Надя.
— Как говорится, для мести и сорок лет не срок.
— Было б за что мстить… — хмыкнул журналист.
Он не сказал подруге, что совсем недавно виделся с Иваном Адамовичем. И тот уж никак не походил на рокового злодея. Более того — отзывался и о Наде, и о ее подругах очень тепло. Почти по-родительски.
Но на всякий случай Дима уточнил:
— Вы с историком об этой пленке никогда даже не говорили. Будто ничего не было. Ты сама до этого додумалась? Умно. Молодец.
А как повели себя Лена с Ирой?
— Ленка тоже не рыпалась, — кивнула Надя. — По крайней мере, меня уверяла, что молчит. Хотя пусть и молчала, а иногда ее с катушек срывало. Сядет, например, на первую парту, ногу из-за стола выставит, юбку задерет… И глядит на Адамыча гнусным взглядом. А тот, бедняга, краснеет.
— А что у нее было по истории? — уточнил Дима.
— Тоже «хорошо», — вздохнула Надя. И уточнила: — Только наши четверки — разной цены.
