Увидев старшую дочь, Милорада всплеснула руками и заново начала плакать; Яромила кинулась к ней, обняла ее, и они вместе заплакали по Братоне, Свеньше, Туряке и прочим, кого Яромила и уезжавшие с ней родичи не сумели повидать в последний раз даже на краде. Вслед за ними и прочие женщины подняли крик и плач. Потом надо было идти в баню, потом повидать Никаню и ее младенца, короче, угомонились немного только ближе к вечеру.
В тот же день Одд конунг объявил, что выступать следует завтра."
"— Иначе ведь Иггвальд может проведать о том, что здесь появился я, и сбежит.
И мне придется снова искать его по морям. Я хочу закончить мою месть сейчас, когда ландвет этой земли помогает мне.
Сам он весь вечер не отходил от Яромилы, не замечая недоуменных и изумленных взглядов, которыми их провожали. К счастью, вместе с семейством Домагостя вернулись и все потомки стрыя-деда Братомера, поэтому его многочисленные дочери, невестки и внучки немедленно были призваны старейшиной на гостиный двор: готовить еду, подавать, убирать.
— А Ярушка пусть уж сидит! — шепнула мужу Милорада, которая вообще-то не склонна была позволять дочерям прохлаждаться без дела. — А то скажет, мол, Ладоведу в работу запрягли, продохнуть не дают.
Когда Яромила снова появилась, уже одетая, как подобает Деве Альдоге, Одд конунг преподнес ей подарки: небольшую чашу из серебра с удивительными красивыми узорами, два серебряных браслета варяжской работы и резной гребень из белой кости, отделанный золотой проволокой.
Столько серебра тут давно не видели, и домочадцы, а также прочие ладожане пришли в еще большее изумление. Дивляну же поразили не столько сами подарки, сколько выражение лица сестры. С Яромилой творилось что-то необычное. Она смотрела на Одда такими глазами, будто он самим своим видом беспрестанно рассказывал ей какую-то чрезвычайно увлекательную и важную кощуну.
— Влюбилась она, что ли? — шептала Вольге недоумевающая Дивляна, никогда не видевшая у старшей сестры таких глаз.
— Вот уж нашла в кого!
Но Яромила держалась невозмутимо и приветливо, совсем не так, как трепещущие юные девы, впервые ощутившие на себе горячее дыхание Ярилы. Почему-то Одд с самого начала решил, что главная здесь она, а не Домагость, Святобор или другие старейшины. Но старики-отцы не обижались: оказывая почет Деве Альдоге, старшей дочери старшего рода, Одд Хельг тем самым выражал уважение всей этой земле и ее жителям.
