— Дева Ильмера! Сестра ты моя дорогая! Огнедева ты наша! Дали боги милости, наконец-то! Семь десятков лет мы тебя ждали, солнышко ты наше ясное! Семьдесят лет… Как бабка моя Благочеста… Вот где боги Дев Ильмеря хранили все эти годы — в Ладоге! В крови Доброчестиных внучек благословение Ильмеря жило, теперь вот и к нам воротилось!
Дева Ильмера — то же самое, что для Ладоги Дева Альдога! Дивляна довольно быстро поняла, о чем идет речь, только не могла взять в толк, что это все относится к ней! Она привыкла к тому, что ладожской Лелей — Девой Альдогой — была в свое время ее бабка, потом мать, потом сестра Яромила… Она привыкла думать, что богами избрана Яромила, как и положено старшей дочери.
И кому бы на ум пришло, что ей тоже досталось благословение — от словенского старшего рода, полученное через прабабок не по матери, а по отцу! И оно проснулось, когда она попала на берега Ильмеря, в святилище. В прошлый раз, во время свадьбы Прибыни Вышеславича, здесь толпилось слишком много народу, да и огни на всех жертвенниках были разожжены в честь торжества, так что даже если знак богов о прибытии Огнедевы был дан уже тогда, никто его не заметил, потому что все смотрели только на новобрачных.
И сама она ничего особенного не почувствовала, потому что глядела только на Вольгу и думала только о нем. Проворонила свое благословение, вот дура-то! И так ничего и не узнала бы, если бы не это бегство и не болезнь…"
"— Сами боги тебя к нам привели! — словно услышав ее мысли, подхватила Мечебора.
— Сами боги наших жриц в лес погнали вчера! Вот мы и нашли тебя, ягодка ты наша, как земляничку в траве! Правда, Доброша?
— Как же ты в лесу-то оказалась? — спросила Тиховея.
Дивляна зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. Лес она еще помнила, а то, что было раньше, рисовалось как-то смутно, будто прежняя жизнь к ней не имела особого отношения. Ведь и правда, сами боги завели ее в лес, чтобы вывести оттуда совсем другим человеком! И не только человеком, а Девой Ильмерой, воплощенной Огнедевой.
Предания о Деве Ильмере она знала — прабабка Доброчеста рассказывала их своим детям, и через деда Витонега они дошли и до Домагостевых детей. Не испытывая перед этим именем такого трепета, как уроженцы ильмерских берегов, Дивляна, однако, помнила, что носительница этого звания пользуется уважением и влиянием. А значит, если уж она избрана Девой Ильмерой, то принуждать ее к чему-либо тут никто не осмелится. Ей нечего опасаться.
