Снова на лице холодная маска, прищур ледяных глаз, плотно сомкнутые губы. Немец вернулся.
— Влад будет с тобой, а еще охрана.
— Но…
Лишь один его взгляд, и Полина не стала продолжать. Если мужчина что-то решил, не стоит ему мешать, это она усвоила точно. Если Влада можно еще как-то переубедить, то Германа бесполезно.
— Мне надо идти.
— Герман, я прошу тебя. Будь осторожен.
Внимательный взгляд, легкий кивок головы, он так быстро вышел, не ответив ей, не дав обещание.
ЧАСТЬ 23
— Рустам.
— Чего тебе? Ты видишь, я занят.
— С каких пор шлюхи тебя стали так занимать?
Рустам потер лицо, хотелось пить и курить, откинул одеяло, поднялся с кровати. Потянулся сильным натренированным телом, под кожей, покрытой десятками татуировок, заиграли мышцы. Взял с тумбочки бутылку с водой, отвинтил крышку, бросив ее на пол, жадными глотками выпил почти половину.
— Так чего тебе, Назир?
— Я не узнаю тебя, Рустам, неужели власть так портит людей?
— Назир, не начинай.
Мужчина покачал головой, оглядел комнату, повсюду царил бардак: разбросанная одежда, бутылки с остатками недопитого алкоголя, запах табака и секса.
Женское белье и использованные презервативы.
Рустам обернулся, на черных простынях его кровати лежала девушка, та самая, вчерашняя блондинка. Длинные светлые волосы, красивый изгиб тела, на котором множество его отметин, укусов и синяков. Хорошая попалась шлюшка, так визжала и сопротивлялась, но потом вошла во вкус и стонала, насаживаясь на его член, что в ушах закладывало.
— Рустам.
— Говори.
Далеко немолодой уже мужчина стоял рядом, качал головой, поджимая губы.
— Вот только без нравоучений, я все это уже слышал от тебя.
— Ты прожигаешь свою жизнь, Рустам. Разве к этому ты стремился? Разве ради этого ты пошел против своего отца и Аллаха?
— Не говори так, он мне был не отцом.
— Да, не отцом, но ты называл его так. Алихан Сулейманов воспитал тебя как своего сына, он сделал это в память о твоем отце.
— Которого он убил! Ты уже забыл это, Назир?
Рустам срывается на крик, внутри снова кровоточит старая рана, в голове вспышки воспоминаний, постоянно, на протяжении всех четырнадцати лет, не дающие забыть увиденное.
Стеклянная бутылка летит в противоположную стену, разбиваясь на сотни осколков. Девушка на пастели вздрагивает, а Рустам снова трет лицо.
— Твой отец предал своего друга, за что и поплатился жизнью.
— Он не Всевышний, он не имел права судить и убивать.
