В полумраке закрытой зоны ночного клуба нельзя было разглядеть девушку пристально. Но Рустам заметил ее сочные губки, жирно намазанные блеском, короткие кожаные шортики, стройные ноги, высокие сапоги. Длинные волосы спускались почти до самого пояса. «Вот бы намотать их на кулак и натянуть на свой член ее попку» — первое, о чем подумал Амиров.
— Ты кто такая? Шлюха?
Девушка выпрямила спину, ей было страшно, очень страшно, и в то же время возбуждающе. Когда Валентин послал ее к этому молодому мужчине, сказав адрес и место, где его можно найти, Лена пошла в отказ.
Но Валентин был столь убедителен, к тому же взять реванш над противной Самойловой, этой зазнавшейся беременной коровой, и ее мужиками-извращенцами, которые трахают ее по очереди, Лена должна была обязательно.
Девица облизала губы, Рустам так и завис на них, наркотик уже проник в кровь, и она начала разносить его частицы по всему телу, прямо в мозг. Он сделал еще одну глубокую затяжку, и протянут трубку ей.
Лена посмотрела, взяла, не зная, что с ней делать.
— Нет, что вы, я не курю.
— Затянись, — хриплый голос. Приказ, а не просьба.
Ничего не оставалось, она поднесла насадку к губам, обхватила ее ими, а Рустам почувствовал, как дернулся член, наливаясь возбуждением. Улыбнулся, наблюдая, как девушка аккуратно затягивается, морщит носик, а потом округляет глаза.
Как только Лена увидела того, к кому послал ее Валентин, колени задрожали, ей нравились именно такие мужчины: порочные, суровые, властные.
Валентин, конечно, был тоже ничего, но постоянно сосредоточен на себе, учил ее жизни, а ей нужна была свобода и такой мужик, от которого трясло все нутро.
Она встретила именно такого, даже двоих, зимой. Но сука Полина, строящая из себя такую неприступную недотрогу, от чего-то понравилась им больше. Да там смотреть-то не на что, недотраханная, вечно придиравшаяся к ней баба.
Они тогда ее обидели, оскорбили, назвав дешевой давалкой, которой место в турецком борделе.
А Лена ведь не такая, она совсем не дешевая. А еще тот, что моложе, пообещал утроить ее именно в такой бордель, если она не прекратит крутить перед ними задом. Ой, да больно надо было. Козлы.
Все, что сказал ей Валентин про Амирова, что тот очень опасный человек, эта опасность исходила от него, она чувствовала ее. Горький дым с привкусом каких-то трав наполнил легкие, она задержала дыхание, потом закашлялась, из глаз брызнули слезы.
