Полина не стала рассказывать и о случае с Валентином с его тройным переломом руки и треснутой челюстью, про Елену, которая словно испарилась, будто ее и не было вовсе. Снова бросила взгляд на Влада, который так и не сказал, о чем они шептались в коридоре.
Илона прищурила глаза, медленно повернулась, за ее спиной был занят только один столик, за ним сидел мужчина. Она придирчиво прошлась по нему взглядом, брендовые шмотки, стильный джемпер шоколадного цвета, широкие плечи и ужасно, просто отвратительно наглый взгляд темных глаз.
Мужчина ответил ей таким же оценивающим взглядом, а потом перевел его на Полину, и он моментально изменился, кончики губ дрогнули в улыбке, Илона так и застыла на месте.
— Так, кто это?
— Где? — девушка посмотрела по сторонам.
— Ты мне тут дурочку не включай, я жена фсбшника, напоминаю для забывчивых беременных женщин.
— Я и не забывала никогда.
— Так, вопрос, женщина, сосредоточься, понимаю, беременным это трудно. Кто тот наглый мужик за дальним столиком?
Полина прикусила губу и начала ковыряться вилкой в штруделе.
Илона не слезет с нее просто так, настырная слишком.
— Полина, я выйду на минутку. Все хорошо?
Она даже вздрогнула от неожиданности, когда задели ее плечо. Влад стоял совсем рядом, не убирая с нее руки.
— Да, да, все хорошо. Кстати, познакомься, это моя подруга Илона. Илона, это мой мужчина Влад.
Влад лишь слегка кивнул головой, Илона кивнула в ответ, это приветствие напоминало встречу двух врагов на границе, все сдержанно, холодно, с недоверием.
А это подруга еще Германа не видела.
— Влад? Кто такой Влад? — она тут же вцепилась в руку Полине, громко зашептала, как только мужчина отошел.
— Мой мужчина, я же сказала.
— Это он? Он отец ребенка?
— Да, это он.
А что надо было ответить? Мол, нет, Илона, ты знаешь, тут такое дело, отца у малыша два, точнее, она сама не знает, кто из них именно, но они совершенно этим не обеспокоены. Ей не хотелось ничего рассказывать подруге, это ее личное, такое маленькое и такое огромное счастье.
Может быть, она ее поймет, скорее всего, поймет, но хотелось то, что сейчас происходило в ее жизни, оставить за закрытой дверью.
— Ой, не нравятся мне такие мужики. Опасный, очень опасный тип. Чует моя задница недоброе.
— Какие такие? Ой, вот только сейчас не надо меня учить и отговаривать, мне не пятнадцать лет.
— Вот такие наглые и уверенные, со взглядом акулы — людоеда, такие сожрут бедную пташку и не заметят.
