Он что, убил его?
— Влад? Влад?
— Погоди, Полинка. Сука ебучая, тварь! — несколько ударов кулаком по лицу, брызжет кровь. Он склоняется, хлопает Валентина по щекам. — Очнись, сука, я еще не закончил. О, хорошо, больно, да? Если ты еще раз подойдешь к моей женщине и обидишь ее, я вырву тебе пару ребер. Ты, сука, понял меня?
Валентин бледен, как стена, подбородок залит кровью, болевой шок вырубил его на несколько секунд, он блуждает испуганным взглядом по комнате, но Влад трясет его, поднимая на ноги.
— Ты, тварь, понял меня?
— Да, да…понял, — кивает головой, кровь капает на светлый ворс ковра.
Снова хватает его, бесцеремонно тащит по кабинету, открыв дверь, с силой вышвыривает из кабинета, закрывает дверь, из коридора слышен шум и женский визг.
Полина, прижав руки к животу, всхлипывает, но старается не плакать, держать себя. Быстро идет к другой двери, там уборная, хочется помыть руки от прикосновений Валентина, отмыться от его обидных, грязных слов. Ведь это совершенно не так, она не подстилка, не шлюха, а ее ребенок не ублюдок.
— Так, только не расстраиваться, только не расстраиваться. Нам нельзя расстраиваться, никак нельзя.
Но холодная вода не помогает, слезы текут сами, из груди вырывается всхлип, зажимает рот рукой, дает волю эмоциям.
— Полинка, ты…черт, что случилось? Он сделал тебе больно? Он ударил?
Фигура Влада, как размытое пятно, из-за слез ничего не видно. Он разворачивает ее, Полина лишь чувствует его горячие ладони на плечах, потом на лице, он вытирает щеки.
— Нет, но…но его слова, это так обидно. Ведь это не так…это неправда.
— Тихо, милая, тихо, тихо, девочка.
Влад прижимает Полину к себе, самого все еще колотит от увиденной сцены, от того, как этот кусок дерьма хватает его женщину за руку, несет чушь, из-за чего она сейчас плачет. С каким упоением он ломал ему руку, этот хруст — самое лучшее, что он слышал после стонов Полины во время оргазма. Он убьет за нее, убьет любого, кто тронет, скажет или косо посмотрит в ее сторону.
Убьет и закопает голыми руками, как он это сделал с теми, кто убил его семью, как они сделали это с Германом, с теми, кто нажал на курок, чья пущенная пуля остановила жизнь Карины.
Девушка тихо всхлипывала в его руках, прижимаясь всем телом, он спустился на пол, усаживаясь на пороге небольшой уборной. Гладил по волосам, думая, что весь этот отель и нахождение здесь Полины плохая идея.
