Влад все эти три недели жил в мотеле через несколько кварталов, клоповник еще тот, не сравнить с теми гостиницами, где они останавливались раньше, но ему хватало.
За стеной проститутки каждую ночь зарабатывали деньги, стоны, крики иногда драки. Но Владу это не мешало, он так хоть как-то понимал, что не один в этом мире, что у тех, кто вокруг него, такая же дерьмовая жизнь, как у него.
— Привет, красавчик, — администратор Надежда, как всегда, показывала полную грудь и строила глазки. Влад вспоминал другого ночного администратора, от этого заскребло на сердце.
— Там к тебе…
Женщина не успела договорить, он махнул рукой, прошел мимо. Открыл дверь, кинул сумку на пол, снял капюшон и лишь тогда заметил в кресле Германа.
— И как тебе живется в этой дыре?
— Нормально.
— Не надоело?
— Я тебя не звал.
— Может, расскажешь, что случилось? Кто обидел мальчика Влада?
Соболь повел головой, хрустнул позвонками шеи. Ему не нравилось, когда Немец начинал так с ним разговаривать, словно с непутевым пацаном.
Герман поднялся, подошел вплотную, смотрел тяжело, но Влад не отводил глаз. Стояли, словно враги, друг напротив друга, казалось, что, если кто-то чиркнет спичкой, то все взлетит на воздух.
— Сколько можно играть в обиженного и оскорбленного? Сколько можно строить из себя изгнанного героя?"
"— Немец, я ведь сейчас ударю.
— Да, ударь! Чего ждать? Ты ведь теперь только этим занимаешься, машешь кулаками, разбивая всем лица, хорош чемпион. Ты пойми, я тебе не враг, ты сделал то, что считал нужным.
Не сделай ты, я бы нажал на курок, — взгляд Германа меняется, он сам прекрасно понимает, что сейчас испытывает Влад, какой камень у него на душе, даже не из-за того, что, но убил Амирова, а потому, что довел до этого. Во всем случившимся он винит только себя.
Влад тяжело вздохнул, сжал кулаки.
— Мы не враги друг другу, да, я где-то перегнул палку, но ты мне роднее брата, ты часть самого меня. Мы любим одну женщину, у нас сын. Ты понимаешь это? Надо жить ради будущего, ради нее и его, а не прятать голову в песок, не забываться в боях.
Герман трясет этого здоровяка за плечи, Влад лишь скидывает его руки и отходит на середину комнаты.
— Мне надо подумать.
— Ты пока думаешь, все мозги растеряешь, ребенок в школу пойдет. Или ты хочешь совсем от него отказаться, от Полины? Мол, поигрались и забыли?
Влад так резко оборачивается, смотрит на Германа, ведет ладонью по волосам.
— Нет, конечно, нет. Даже мысли не было.
