— Не спать, шевелись! Взводные, ведите ваши подразделения!
Никто не знал, каковы силы противника. Наверху мелькали немецкие каски, но что с того? Они всегда мелькают, на то она и война."
"У подножия холма рота залегла. Впереди покатый склон, усыпанный мелкими камнями. Куцые кусты, торчавшие кое-где, еще не обзавелись листочками. Сто метров насквозь простреливаемого пространства.
— Мужики, нам же хана, — глухо проговорил какой-то солдат. — Посекут из пулеметов, не дойдем до верха. Почему не обойти холм?
Но решение было принято впопыхах.
Быстро, любой ценой добиться выполнения поставленной задачи.
Люди притихли, бледнели, сжимали зубы.
— Примкнуть штыки! — приказал Суворов. — В атаку, за Родину, за Сталина!
— Да шел бы ты лесом со своими агитками, — проворчал тот же боец. — Отец солдатам, мать твою!..
— Да уж, хлопцы, это не тот Суворов, что был когда-то, — пробрюзжал вислоусый мужик с заскорузлыми артритными пальцами. — Этот гораздо хуже.
Но солдаты поднялись и с ревом, вырывавшимся из луженых глоток, понеслись наверх.
Вся рота была вооружена трехлинейными винтовками Мосина. Два ручных пулемета на всю ораву — и выживай, как знаешь. Они бежали, спотыкались, путались в полах длинных шинелей. Офицеры подбадривали солдат, бежали рядом с ними, не прятались за спинами. Немцы молчали, и это было здорово.
Полсклона позади. Самые нетерпеливые штрафники вырывались вперед, орали что-то дурное, матерное.
Немцы тянули до последнего. Первой ударила минометная батарея, укрытая за холмом. Зловещий свист перешел в рев, и мины стали рваться перед солдатами, атакующими высоту.
Упали несколько бойцов, пыль и дым поднялись столбами.
Второй залп оказался точнее, накрыл передовую цепь. Солдаты валились гроздьями, раненые кричали, катались по земле. Но поредевшая волна неслась по склону.
Заработали пулеметы. Немцы стреляли невозмутимо, как на полигоне. Четыре МГ-42 били почти в упор.
Остатки роты залегли метрах в тридцати от гребня холма. Огонь был невыносим, не давал продвинуться ни на метр.
Немцы все еще швыряли мины из-за холма, но это развлечение становилось опасным для них самих.
Два последних взрыва грохнули недалеко от пулеметных расчетов. Уплотнился огонь из карабинов и автоматов. Немецкие солдаты меняли позиции, прицельно стреляли в штрафников, лежащих на земле.
Отступать было нельзя. Живым назад теперь никто не откатится. Большинство офицеров уже повыбило.
— Солдаты, вперед, за мной! — прохрипел раненный в руку капитан Суворов. — Три шага осталось.
