Пассажирам пришлось выбираться из машины и по колено в грязи выталкивать ее на сухое место. Офицеры отдувались, крыли матом отечественные дороги и неблагоприятные погодные условия. Досталось и снабженцам.
— Что за дела, командир? — пробурчал Казначеев, счищая грязь с сапог. — Нам обувку меняют раз в полгода, обмундирование — раз в три месяца! Сменку не дают, постираться нет времени. Ходим как нищие, все зачуханные, засаленные. Посмотри, на кого мы похожи! Все дыры зашиваем сами, даже если они размером со Смоленскую область!
— А ну, хватит митинговать, — рассердился Алексей.
— Все грязные, я тоже. И что теперь?.. Ложиться и не воевать, пока не переоденут? У всех трудности, не только у нас. Бойцы из окопов не вылезают, им куда хуже приходится.
— А этим вот героям из НКВД, значит, можно? — проворчал Казначеев, размазывая жидкую грязь по галифе. — У них вон все новое, с иголочки.
— Стоп, Вадим!
Рука Пустового зависла над замком зажигания.
Как мокрой тряпкой по морде!
Саблин тоже застыл. Закипели, заработали извилины серого вещества.
Контрразведка — не та контора, где нужно только быстро бегать и метко стрелять. Все это нисколько не возбраняется, но в первую очередь тут нужны мозги.
«Неделю на ногах, стало быть, товарищ капитан Знаменский, или как вас там? Ведь было в этих людях что-то странное, но я не стал заострять внимание. Какие-то нездешние взгляды, манера поведения, не свойственная для советских людей, пусть ты даже и подчиняешься комиссариату внутренних дел! Сапоги грязные. Это неудивительно.
Сейчас они у всех нормальных людей точно такие же.
Но обмундирование!.. Оно мятое, слегка испачканное, но новое, черт возьми! На нем муха не сидела. А мятое, поскольку поставляется свернутым, в тюках. Его особо не подгоняли. Одним достался маленький размер, другим — на вырост. Автоматы тоже новые, в смазке.
Всякое бывает. Но сейчас снабженцы работают из рук вон плохо, обозы отстают, хозяйство застряло далеко в тылах. Сомнительно, что людям выдали новое обмундирование и оружие.
Не до этого сейчас Красной армии. К тому же фраза про неделю на ногах, вырвавшаяся у этого капитана».
— Командир, ты подумал о том же, о чем и мы? — как-то жалобно спросил Гена Казначеев.
Пустовой нервно сглотнул. Левторович сделал круглые глаза и тоже оцепенел."
"— Форма новая, ведут себя скованно, — пробормотал капитан. — Да, объект серьезный. Если его взорвать, то временно прервется снабжение значительного участка фронта пополнением и всем прочим. Охранять надо.
