Там что-то грохотало, падало, сыпалась земля. Ему хотелось надеяться на то, что граната сделала свое дело.
Он догнал свою компанию метров через тридцать. Люди, впечатленные грохотом, прервали движение, ждали. Алексей уперся в чью-то коленку, вскрикнул. Фонаря при нем уже не было, потерял в упражнениях по взрывному делу.
— Это вы, товарищ капитан? — спросил Герасимович. — Вы живы, поздравляем. А чем, если не секрет, вы там занимались? Нас вроде не преследуют. Разрешите перекурить?
— Я вам сейчас перекурю! Лишь бы бездельничать! — Он рухнул плашмя.
Передохнуть стоило. Сердце колотилось как полковой барабан.
Саблин отдышался, перевернулся на спину, кратко рассказал о проделанной работе.
Погони не будет. Но озлобленному противнику ничто не мешает обойти замок, спуститься к реке и встретить беглецов во всеоружии. Если немцы знают про этот выход. Интуиция подсказывала капитану, что один человек точно в курсе.
— Все здесь?
— А куда мы отсюда денемся, товарищ капитан? — Семашко усмехнулся. — Тут даже свернуть некуда.
— Все целы?
— Частично, — отозвался Герасимович. — Ваша группа, товарищ капитан, я, рядовые Лабазник, Ложкин и Потапенко. Раненых нет.
— Что с боеприпасами?
— Лучше бы не спрашивал, — проворчал Черкасов. — Как с деньгами. Какие-то есть, каких-то нет.
— Да ни хрена практически нет, — прямолинейно выразился Герасимович. — Пара гранат, по полмагазина патронов. Еще кулаки, но их мы уже отбили.
Люди нервно посмеивались. Воспоминания о рукопашной каленым железом жгли мозг. Столько товарищей потеряли!.
. А на дворе конец войны, между прочим.
«Все эти люди погибли из-за этого проклятого немецкого барона, — мрачно подумал Алексей. — Почти десяток в замке, да еще и у Берегового».
— Как там наш цветочек аленький? — проворчал Алексей.
— Вот скажи, командир, ты о ком сейчас спрашиваешь? Если обо мне, то даже не знаю, что тебе ответить, — проговорил Хомчик.
— Значит, с бароном все в порядке?
— Как огурчик, — подтвердил старший лейтенант. — Он впал в предынфарктное состояние, но я его оттуда вывел.
Фон барон потерял дар речи, взамен получил пару качественных фонарей и, кажется, смирился с тем, что жизнь его отныне заиграет новыми красками. Сейчас он яростно чешется, мрачен как Наполеон у Березины.
— Барон, примите мое почтение, — под смех товарищей проговорил Алексей. — И перестаньте, бога ради, чесаться, а то вся шерсть вылезет.
В три часа пополудни впереди забрезжил бледный свет, потом забегали солнечные зайчики. Исчезла кирпичная кладка.
