— Солдаты ни черта не знают, выполняют приказ, а офицер явно не прост».
— Командир, ты меня слышишь?! — проорал Хомчик из безопасной ниши.
— Пока слышу, — отозвался Саблин. — Чего надо?
Ему приходилось напрягать голос. Пальба приутихла, но отдельные выстрелы еще гремели. Похоже, что-то назревало.
— Давайте сюда. Барон сознался. Он жить хочет! — с надрывом выкрикивал Хомчик. — Это в подвале, там люк, старая канализация!
Вот такая прелесть! Знакомый лаз, где барон прятал свои архивы. В принципе, логично.
За нишу солдаты не ходили, подземный ход не нашли.
— Я понял. Хомчик, тащи его в подвал! Если не придем, действуй по обстановке. Барона надо доставить живым!
— Товарищ капитан, патроны кончаются. Что делать?! — истошно выкрикнул сержант Овечкин.
Нервная смешинка обожгла губы Алексея. Что делают русские мужики в подобных случаях? Кулаками машут! Поздно отступать к подвалу. Все полягут.
Критическая масса немецкой пехоты накопилась у ворот. Мыльный пузырь надулся и лопнул! Солдатня мышиного цвета с ревом кинулась в атаку! Страшные, с перекошенными рожами, они вставали, устремлялись вперед, вбегали в садик, основательно распотрошенный свинцом.
— В контратаку, бойцы! — приказал Алексей, не узнавая свой голос.
— За мной, болезные! — продублировал призыв Овечкин. — Покажем этим доходягам, что такое нормальный кулачный бой!
Солдаты и оперативники контрразведки СМЕРШ поднялись и с воплями бросились на врага. Стенка на стенку!
Муть повисла в голове Алексея, все полезные мысли кубарем умчались оттуда.
Он бежал вместе со всеми, стрелял из автомата короткими очередями, орал как припадочный.
Семашко выхватил нож. Видать, с патронами у него было совсем туго. Черкасов перехватил автомат за ствол и попер как истребитель.
Сшиблись две стенки, началось кровавое месиво. Те и другие бились отчаянно, мощно, кулаками, прикладами. Кто-то даже в рукопашной умудрялся стрелять. Брызгала кровь, летели выбитые зубы.
Перекошенная рожа мелькнула перед глазами Саблина.
Немецкий ефрейтор рвал заклинивший затвор. Да, техника подводит в самый ответственный момент. Ефрейтор вскинул глаза, увидел собственную смерть и как-то обмяк, смирился. Словно не в дырочку ствола смотрел, а на икону. Короткая очередь опрокинула его навзничь, отправила в путешествие по загробным мирам. Великомученик, мать его!
Кто-то набросился на капитана справа. Он повалился на колени, обнял противника за ноги.
