— Овечкин помотал головой. — Немного. Пятеро их всего. Управляющий поместьем, садовник, кухарка и две горничные.
— Живут же люди, — заявил Семашко и прикусил язык под осуждающим взглядом командира.
— Минуточку, сержант. — Сердце Алексея сжалось от разочарования. — Это все, кто оказал вам сопротивление?
— Про сопротивление я так, для красоты. — Сержант зарделся. — Без боя сдались. Испугались они, по разным комнатам разбежались, лопотали что-то. Младший сержант Герасимович знает несколько слов по-немецки.
Мы собрали всех на кухне и допросили.
— Где хозяин поместья? — спросил Алексей.
— Не могу знать, товарищ капитан, — ответил сержант. — Мы его в глаза никогда не видели, в курсе только, что он полковник и барон. Уйти не мог, если в замке был. Мы сразу все окружили. Первым делом в подвал сунулись, нашли старую канализацию. Там единственный люк. Он весь пылью забит. Никто тем путем не уходил. Мы каждую комнатку обшарили, башни осмотрели, чердак. Эти люди божатся, что ничего такого не делали.
Они много лет работают в замке. Барон был здесь, но вчера уехал. Он очень спешил, подогнал свой «мерседес», грузил в него какие-то коробки. С прислугой попрощался так, словно навсегда уезжал, дал им кучу денег, поблагодарил за безупречную службу, сказал, что русские сюда никогда не придут, но все равно можно расходиться по домам. Они все рядом живут, в городке.
— Где семья барона? — спросил Алексей.
— Она давно здесь не проживает, — ответил Овечкин.
— Супруга барона еще в марте к сестре в Берлин подалась, да так и не вернулась. Младший сын живет в Италии. Старший служил в танковых войсках на Западном фронте, судьба его неизвестна.
— Вы уверены, что осмотрели весь замок?
— Мы еще раз осмотрим, товарищ капитан, — пообещал Овечкин. — Внимательно глянем, все стены простучим. Может, и спрятался где паршивец, когда увидел, что мы в ворота бьемся.
— Может, и спрятался, — сказал Хомчик. — Но перед этим объяснил прислуге, что надо говорить и как себя вести.
— Где они? — спросил Алексей.
— На кухне сидят. Справа от вестибюля. Зашуганные какие-то, безрадостные.
«Действительно, странно, — подумал Саблин. — Пришли освободители от ига проклятых нацистов. А они не радуются».
— Сколько у вас людей, сержант?
— Взвод, товарищ капитан, двадцать четыре человека.
— Еще раз все осмотреть! В замке могут быть потайные помещения. После доклада половину людей отправите в Цилиенхоф.
